— Когда правит Великое Дао, Поднебесная принадлежит всем… Выбирают мудрых и способных, ценят доверие и стремятся к согласию… Поэтому люди почитают не только своих родителей и любят не только своих детей… Чтобы старики имели пристанище, взрослые — применение своим силам, а дети — условия для роста… — В академии Мутун Фу Нянь с прикрытыми глазами медленно нараспев читал классику, обучая учеников. Странное дело, обычно Фу Нянь говорил с юмором и красноречием, так что заслушаешься, но стоило ему начать урок, как его речи становились сухими, скучными и безжизненными. Под монотонный голос Фу Няня десяток ребятишек примерно одного возраста уже давно кто уснул, кто прикорнул.
В классе, не считая самого Фу Няня, бодрствовали лишь двое. Одним был староста Лю Би — послушный мальчик, обожавший учение. Стоило наставнику прочесть строку, как он тут же вполголоса повторял её наизусть. Другим был Цзин Тяньмин, но лишь потому, что он сосредоточенно смотрел в окно.
Под карнизом стоял худой, перепачканный грязью маленький нищий в лохмотьях, которые, казалось, вот-вот развалятся. Тяньмин давно заметил, что этот попрошайка приходит каждый день и всегда стоит за окном, не отрывая глаз от их занятий. Дети брезговали им из-за грязи и боялись вшей, поэтому никто не желал подойти и сказать ему хоть слово.
— Вот почему не строятся козни… не чинятся кражи и разбой… и люди, уходя, не запирают дверей — это и зовётся Датун1. — Фу Нянь слегка кашлянул и спросил: — Всем ли понятно?
Хотя у детей глаза слипались от сна, они хором ответили:
— Поня-ятно!
Фу Нянь с улыбкой произнёс:
— Хорошо, на сегодня всё.
Стоило ему договорить, как дети мгновенно оживились. Живые, словно драконы и тигры2, они принялись собирать сумки и болтать, собираясь домой. Только Лю Би, не желая расставаться с учителем, изо всех сил старался засыпать его вопросами.
Вдруг один ребёнок, глядя во двор, воскликнул:
— Ого! Какой важный!
Услышав это, остальные дети из любопытства облепили окна, толкаясь и пытаясь рассмотреть гостя. Они увидели мальчика с густыми бровями и большими глазами, который шёл с большим достоинством в окружении восьми слуг в роскошных одеждах.
Этого нового мальчика звали Сян Цзи. Его семья из поколения в поколение служила военачальниками в царстве Чу. Его дядя, узнав, что знаменитый конфуцианец Фу Нянь преподаёт в городе Хуайинь, не пожалел усилий. Хотя семья Сян жила далеко в Сясяне, они приобрели в Хуайине усадьбу, чтобы племянник мог поселиться там и учиться в академии Мутун.
Дети перешёптывались, не скрывая восхищения. Тяньмин заметил, что четверо слуг с мечами на поясе охраняли мальчика — должно быть, это были его телохранители. Четверо других несли дары для подношения учителю. Они суетились, раздавая принесённые сладости и выпечку другим детям, а Фу Няню преподнесли традиционные подарки четырёх видов.
В сердце Тяньмина словно что-то кольнуло. Хотя он смотрел на Сян Цзи, ему казалось, будто он видит самого себя в те времена, когда жил в Сяньянском дворце. Если бы Хань Шэнь и Фу Нянь не вывезли его тогда из дворца, разве не жил бы он и сейчас в окружении толпы слуг? С тех пор как он прибыл в Хуайинь, Гай Не и Гай Лань во всём были добры к нему, но разве это могло сравниться хотя бы с сотой долей того внимания, которое уделял ему отец-ван?
Под руководством старших Сян Цзи опустился на колени и совершил земной поклон, исполняя обряд принятия в ученики. Когда церемония завершилась, Фу Нянь сказал:
— Хорошо, хорошо. Ты ещё ребёнок и живёшь один вдали от дома, поэтому будь осторожен во всём. Если тебе что-нибудь понадобится, в любое время говори мне, твоему наставнику.
Однако горы и реки легко изменить, а натуру человека — трудно. Дойдя до этого места, Фу Нянь сменил тон:
— Впрочем, судя по тому, что слуг у тебя целое облако, скорее это мне придётся искать тебя, чем тебе — меня. Ха-ха-ха!
Сян Цзи смотрел на Фу Няня и думал: «Неужели этот старый хрыч и есть тот великий мастер конфуцианства Фу Нянь, о котором говорил дядя? Может, он самозванец?»
— М-м, твоя фамилия Сян, имя Цзи. Есть ли у тебя цзы3? — спросил Фу Нянь.
— Ученик ещё не достиг возраста слабого венца4, так что цзы у него пока нет, — вежливо ответил Сян Цзи.
— Ты происходишь из знатного рода царства Чу, не стоит стесняться этих церемоний, — сказал Фу Нянь. — Раз так, я, твой наставник, дам тебе цзы. Пусть будет так: желаю тебе в будущем великих устремлений, чтобы ты взмыл ввысь на крыльях бури. «Юй» означает «перья», «крылья» — почему бы не использовать этот знак, чтобы он помогал тебе в твоих делах и планах?
Хотя Сян Цзи в душе был недоволен, деваться ему было некуда, и он лишь низко поклонился, сказав:
— Отныне ученик будет зваться Сян Юй.
Тут же он велел слугам приготовить вино и яства и накрыть столы в саду, чтобы отблагодарить Фу Няня. Глядя на то, как слуги суетятся, расставляя столы и блюда, Сян Юй щедро обвёл взглядом обступивших его детей:
— Сегодня я угощаю всех обедом, так что не спешите уходить.
Дети, услышав, что смогут сесть за пиршественный стол и попробовать блюда, которых они не то что не ели, но и в глаза не видели, пришли в восторг, захлопали в ладоши и радостно подбежали к Сян Юю, чтобы заговорить с ним.
Сян Юй же крикнул Лю Би, который стоял позади всех, уткнувшись в книгу:
— Лю Би!
Лю Би поднял голову, взглянул на него и тоже вскрикнул:
— Сян Цзи!
— Ах ты, паршивец! Только и знаешь, что в книги смотреть, даже не заметил моего прихода, — сказал Сян Юй. — Наставник только что дал мне цзы, так что впредь зови меня Сян Юй.
— Значит, теперь ты будешь учиться вместе со мной? — с улыбкой спросил Лю Би.
— Пустые слова! Ты всё такой же олух, — Сян Юй скорчил гримасу и пропел: — Лю Би, Лю Би, распустил сопли!
Дети, услышав, как Сян Юй дразнит старосту Лю Би, радостно подхватили хором:
— Лю Би, Лю Би, распустил сопли! Лю Би, Лю Би, распустил сопли!
Лю Би покраснел от смущения, а Сян Юй не мог сдержать смеха:
— Сопляк Лю! Идём, пообедаем вместе в саду.
С этими словами он положил руку на плечо Лю Би, и они без умолку заболтали.
Оказалось, что семьи Сян и Лю издавна дружили, в царстве Чу одна занималась государственными делами, а другая — торговлей. Можно сказать, Сян Юй и Лю Би знали друг друга с тех самых пор, как только научились ходить.
- Датун (大同, dàtóng) — «Великое единение», конфуцианская утопия об идеальном обществе всеобщего благоденствия и равенства. ↩︎
- Живые, как драконы и тигры (生龙活虎, shēng lóng huó hǔ) — китайская идиома, означающая необычайную энергичность, бодрость и силу. ↩︎
- Цзы (字) — «второго имени», которое юноше давали при достижении совершеннолетия. ↩︎
- «Возраст слабого венца» 弱冠 (弱 «слабый» + 冠 «венец, шапка») – буквальный буквальный перевод китайского выражения. В 20 лет проводилась церемония гань ли (冠礼) — посвящения в совершеннолетие: юноше в первый раз надевали взрослую шапку (венец), и с этого момента он считался взрослым, хотя и «слабым» — то есть молодым, ещё не зрелым. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
