Дуаньму Жун на мгновение задумалась и ответила:
— В таком случае дело крайне трудное. Если это не ночь полнолуния, когда сливаются инь и ян, то и этот цинь «Опалённый хвост»1 не издаст достойного звука.
В полдень толпы детей с шумом и гамом высыпали из академии Мутун. Цзин Тяньмин шёл следом, в полном одиночестве. Стоило ему переступить порог ворот, как А-Юэ внезапно схватил его.
— Ах ты, вонючая булка! А ну, пошли со мной.
С этими словами он потащила Цзин Тяньмина за руку, скрытно следуя в десяти шагах за Сян Юем. Вскоре они увидели, как тот вошёл в сыхэюань2 в восточной части города.
Этот сыхэюань принадлежал Сян Ляну, дяде Сян Юя. Он специально снял его для племянника на время учёбы в Хуайине. Хотя это место и уступало в изяществе усадьбе Циньюнь, оно было обширным и просторным, с множеством слуг, что вполне соответствовало духу чуской знати.
А-Юэ втащил Цзин Тяньмина на пару каменных львов, стоявших перед домом. Уцепившись за стену и вытянувшись, они заглянули внутрь. А-Юэ с недовольством проворчал:
— Этот паршивец Сян-птичка живёт в таком роскошном месте, просто зло берёт.
Цзин Тяньмин кивнул и сказал:
— Да, неплохо.
А-Юэ возразил:
— Что значит «неплохо»? Это место как минимум в десять раз больше разрушенного храма или лавки с булками! Ты когда-нибудь жил в таком огромном доме?
Цзин Тяньмин хотел было кивнуть, но, подумав, покачал головой:
— Нет, не жил.
— У Сян Юя ведь задница не больше, чем у других, и пятки не шире. Зачем ему такие хоромы?
Не успела он договорить, как Сян Юй в сопровождении десятка слуг вышел на тренировочную площадку во дворе. А-Юэ поспешно прошептал:
— Смотри, смотри, Сян-птичка вышел! Ой, и Лю-сопля тоже рядом с ним.
На площадке четверо наставников сменяли друг друга, а Сян Юй, не ленясь, усердно отрабатывал каждый приём. Лю Би стоял рядом и наблюдал, лишь изредка выкрикивая одобрения, когда Сян Юю удавалось особенно красивое движение.
Оказалось, что каждый день после полудня Сян Юй неизменно приходил на площадку, где мастера обучали его искусству борьбы и рукопашного боя. А-Юэ несколько раз вступал в потасовку с Сян Юем и каждый раз проигрывала, что её крайне задевало. Он подозревал, что дома Сян Юя кто-то учит, иначе ему бы не было так сложно с ним справиться. Сегодня после школы он притащил Цзин Тяньмина, чтобы во всём разобраться, и, увидев подтверждение своим догадкам, разозлился ещё сильнее, хотя и прошипел с презрением:
— Хм, я так и знал. Что в этом Сян-птичке такого особенного? Просто его куча взрослых учит драться. Если бы меня тоже кто-то учил, я бы точно был сильнее него.
Пока А-Юэ не переставая ворчал, Цзин Тяньмин, сам того не замечая, сосредоточенно наблюдал за происходящим. Почти год он ежедневно тренировался с Гай Не, но учил в основном базовые упражнения. В одной только стойке мабу Цзин Тяньмин простоял несколько месяцев, а настоящие приёмы Гай Не начал показывать ему лишь два-три месяца назад.
Цзин Тяньмин невольно подумал: «Всего за один полдень Сян Юй отработал столько движений. А я хожу за учителем, и мы часто по три дня повторяем один и тот же приём. Стоит попросить что-то новое, он отказывает. Не слишком ли мой наставник жадничает?»
Однако, присмотревшись внимательнее и сравнив в уме приёмы мастеров и Сян Юя со своими знаниями, он почувствовал, что, хотя его наставник дал ему немного движений, они казались куда более искусными. И он снова подумал: «Боевое искусство учителя намного превосходит умения этих людей. Раз учитель так меня учит, значит, в этом есть смысл. Разве не я в прошлый раз с одного удара повалил взрослого человека?.. А вот этот приём, «Бессмертный указывает путь», будь на месте Сян Юя мой учитель, он бы точно придрался, что стойка мабу недостаточно низкая… А здесь рука криво пошла… Спина недостаточно прямая… Плечи не расслаблены… Хм, а вот этот удар кулаком выглядит неплохо… Сам не знаю, что я делаю… Ой? Учитель говорил, что в каждом приёме дыхание должно опережать форму, а дыхание Сян Юя совсем не такое, как учил наставник». Он всё больше погружался в свои размышления, и зрелище захватывало его всё сильнее, как вдруг он получил крепкий подзатыльник.
А-Юэ прикрикнул:
— Чего застыл? Я с тобой разговариваю, почему ты молчишь?
Цзин Тяньмин с улыбкой потёр голову и спросил:
— О чём ты меня сейчас спрашивал?
А-Юэ сердито взглянул на него и повторил:
— Я говорю, ты ведь в прошлый раз победил взрослого? Раз Сян Юя кто-то учит, то и тебя, скорее всего, тоже. Вот же! Всех учат драться, только меня нет. Давай так: ты и будешь учить меня драться!
Цзин Тяньмин в изумлении переспросил:
— Ты… ты хочешь признать меня своим учителем?
А-Юэ тут же фыркнул:
— Кто это собрался признавать тебя учителем? Много на себя берёшь! Скажи мне, мы ведь лучшие друзья?
Цзин Тяньмин с серьёзным видом кивнул:
— Само собой.
А-Юэ снова спросил:
— А лучшие друзья должны помогать друг другу?
Цзин Тяньмин опять кивнул.
— Вот и отлично, — А-Юэ радостно захлопал в ладоши. — Ты научишь меня, как победить Сян-птичку, и это будет называться «взаимная помощь друзей». Если меня будут обижать, ты ведь не сможешь сделать вид, что ничего не замечаешь.
А-Юэ говорил всё с большим воодушевлением. Одна мысль о том, что он сможет одолеть Сян Юя, приводила его в восторг. Сам того не замечая, он начал размахивать руками и ногами, выкрикивая:
— Ха-ха! Я так отлуплю этого Сян-птичку, что он даже яйца высидеть не сможет! Сян-птичка! Признаёшь поражение?!
В этот момент, когда он совсем потеряла голову от радости, вдруг раздался до боли знакомый голос:
— Ты кого это Сян-птичкой назвала?!
Цзин Тяньмин и А-Юэ обернулись и увидели Сян Юя, который стоял во дворе, покраснев от ярости. Лю Би и все наставники со слугами во все глаза уставились на них.
Лю Би растерянно спросил:
— Вы чего там наверху разлеглись?
А-Юэ, пойманный с поличным, не знал, что сказать. Сначала он притворно расхохотался, задрав голову, и только потом ответил Сян Юю и Лю Би:
— Здесь высоко, и мне нравится греться тут на солнышке. Что, нельзя?
Сян Юй смотрел на А-Юэ, чья голова едва виднелась из-за стены, но который продолжала дерзить. Это и злило, и смешило его. Он хмыкнул:
— Кому это «мне»? Тебе, маленькому попрошайке?
А-Юэ, схватив Цзин Тяньмина, ворвался во внутренний двор и крикнул Сян Юю:
— Что ты сказал? Чем это я хуже тебя?
Выпалив это, он подскочил к Сян Юю, чтобы поспорить, но, оказавшись рядом, обнаружил, что тот выше его на целую голову. Он тут же попятился к Цзин Тяньмину и продолжил ругаться:
— Не думай, что если умеешь драться, то ты пуп земли! Если бы мы сегодня состязались в чём-то другом, ты бы мне точно проиграл!
- Цинь «Опалённый хвост» (焦尾琴, jiāowěiqín) — легендарный музыкальный инструмент, сделанный из куска обгоревшего дерева. ↩︎
- Сыхэюань (四合院, sìhéyuàn) — тип традиционной китайской застройки, где четыре здания расположены вокруг общего двора. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
