Едва миновала полночь, Цзин Тяньмин, А-Юэ, Сян Юй и Лю Би собрались перед домом Дуаньму Жун, намереваясь ночью пробраться в «дом с привидениями». В эту беззвездную и безлунную ночь мрак был черен, словно тушь, отчего безмолвие пустых улиц казалось еще более зловещим. Даже Цзин Тяньмину привычный пейзаж за порогом собственного дома сейчас внушал тревогу.
Лю Би с перекошенным лицом, едва сдерживая слезы, пролепетал дрожащим голосом:
— П-п-почему… почему я тоже должен идти еще раз…
Губы А-Юэ задрожали, и она ответила:
— М-м-мы же все… хо-хорошие друзья… и делим вместе счастье и вместе несем тяготы…1 — последнее слово «вместе» она так и не смогла выговорить до конца.
Лицо Сян Юя выглядело не лучше, но, тайком взглянув на Цзин Тяньмина, который держался как опытный и храбрый мастер, он не пожелал уступать. Сюань Юй ободряюще хлопнул Лю Би по плечу и самоуверенно произнес:
— Не бойся, старший брат тебя защитит.
Лю Би кивнул и тут же спрятался за его спину.
Цзин Тяньмин на первый взгляд казался самым спокойным из четверых, но вовсе не потому, что был намного храбрее остальных. С одной стороны, эта «Усадьба мелодичной цинь» находилась прямо по соседству с его домом, и хотя он не знал, что там происходит, они соседствовали долгое время, поэтому он все еще с сомнением относился к слухам о привидениях. С другой стороны, в глубине души Цзин Тяньмин чувствовал, какой бы страшной ни была женщина-призрак, она ни за что не сравнится с его кошмарами.
Хотя прошло уже три года, Цзин Тяньмину время от времени снился один и тот же сон. В нем всегда были Хань Шэнь, весь в крови, бегущий вместе с ним. Мать, с криками и плачем силой отталкивающая его прочь, и отец-ван, что молча отвернулся, не желая больше на него смотреть. В последние год или два в снах стал появляться еще один человек — мужчина с неразличимым лицом, изрубленный мечами.
Цзин Тяньмин больше не разговаривал во сне и не всхлипывал. Порой он просыпался посреди ночной тишины от ужаса, обливаясь потом и ощущая невыразимый, глубокий страх. Гай Не и Гай Лань полагали, что спустя столько времени ребенок наконец начал забывать прошлое, но они не знали, что Цзин Тяньмин лишь стал прятать его глубже и искуснее.
При мысли о том, что пора входить, А-Юэ широко раскрыл глаза и невольно схватил Цзин Тяньмина за руку, ища поддержки. Цзин Тяньмин крепко сжал его ладонь и негромко сказал остальным:
— Идем.
С этими словами он протянул руку и толкнул дверь. К его удивлению, она открылась без единого звука. Сердца у всех четверых бешено заколотились. Лю Би жалобно проговорил:
— Точно… дом с привидениями… разве живой человек… не запер бы дверь?
Ноги у него подкосились, и он не хотел делать ни шагу вперед.
Тропинка среди бамбуковой рощи извивалась во тьме. Цзин Тяньмин постарался выровнять дыхание — он тоже боялся призраков, просто держался чуть крепче остальных. К тому же привычка скрывать свои чувства делала его вид более невозмутимым. Потянув за собой оцепенелого А-Юэ, Цзин Тяньмин обратился к Сян Юю:
— Отсюда пойдем в разные стороны, иначе как мы узнаем, кто первым добудет белую кость?
Сян Юй, хоть и неохотно, ответил:
— Хорошо, договорились, и кто проиграет — чур не отнекиваться.
Четверо детей разделились на две группы и в кромешной тьме двинулись к бамбуковому дому, одна группа слева, другая справа. Стрекот насекомых и кваканье лягушек сейчас казались леденящими кровь, но никто не хотел проигрывать спор, поэтому им пришлось, сцепив зубы, идти вперед.
Цзин Тяньмин привел А-Юэ к главному входу в дом. Он уже собирался войти, чтобы все разведать, как вдруг А-Юэ услышал гулкие звуки и вскрикнул:
— Слушай! Это призрак плачет, призрак плачет!
Он наотрез отказался входить и настоял на том, что подождет снаружи, пока Цзин Тяньмин не вынесет кость.
Позади бамбукового дома Сян Юй и Лю Би услышали пронзительный крик. От испуга у них обмякло все тело. Лю Би хотел повернуть назад, но Сян Юй ни в какую не соглашался. Вдвоем они прокрались внутрь и одновременно с Цзин Тяньмином оказались в главном зале. Лю Би, заметив в сумраке мелькнувшую тень, дрожащим голосом спросил:
— Цзин Тяньмин? Это ты, Цзин Тяньмин?
Цзин Тяньмин только хотел ответить, как Сян Юй вскрикнул: «А!». Он и Лю Би резко обернулись и одновременно ахнули. На квадратном столе горела лишь одна свеча, и ее колеблющийся свет добавлял обстановке жути. За столом восседал скелет, небрежно подперев череп левой рукой, словно он только что обернулся взглянуть на вошедших. Троих детей пробрала дрожь. Сян Юй и Цзин Тяньмин переглянулись и, несмотря на страх, одновременно бросились вперед, чтобы схватить скелет. Цзин Тяньмин столкнулся в темноте с Сян Юем и, не раздумывая, вывернул правое запястье, применяя захват, а левой рукой потянулся вперед. Сян Юй поспешно вскинул ногу, чтобы оттолкнуть Цзин Тяньмина, но тот крепко стоял на ногах и двигался ловко. Лишь слегка покачнувшись, он нанес удар кулаком прямо в грудь Сян Юю. Силы в этом ударе было меньше, чем у мастеров в доме Сян Юя, но в нем была иная мощь, от которой у Сян Юя сперло дыхание и подступила тошнота. Видя, что Цзин Тяньмин вот-вот добьется своего, Сян Юй, не успев перевести дух, просто раскинул руки и всем телом навалился на соперника.
Пока двое десятилетних мальчишек отчаянно тузили друг друга перед скелетом, внезапно налетел холодный ветер и задул свечу. В доме мгновенно стало так темно, что вытяни руку – и не увидишь пальцев2. Сян Юй на мгновение опешил и ослабил хватку. Цзин Тяньмин воспользовался моментом, перекатился вперед, ориентируясь по памяти, схватил скелет и, прижимая его к себе, бросился вон из дома. Сян Юй, увлекая за собой Лю Би, тоже выбежал наружу. К этому времени тучи разошлись, и в ясном лунном свете окрестности стали отчетливо видны. Выбежав из дома, трое мальчишек одновременно замерли, лишившись дара речи от увиденного.
В лунном свете А-Юэ стоял совершенно неподвижно и крайне неестественно. Его руки и ноги были разведены в стороны, словно он образовала собой иероглиф «да». Увидев друзей, он, не шевелясь, с великим ужасом проговорил:
— Сзади… сзади… привидение коснулось меня, и я не могу… двигаться.
- Делить вместе счастье и вместе нести тяготы (有福同享有难同当, yǒu fú tóng xiǎng, yǒu nàn tóng dāng) — китайское идиоматическое выражение, означающее готовность делить и радости, и невзгоды. ↩︎
- Вытяни руку — и не увидишь пальцев (伸手不见五指, shēn shǒu bù jiàn wǔ zhǐ) — образное описание абсолютной, густой тьмы. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
