Впереди и позади стояло несколько дюжих молодцов, каждый из которых был одет в одежду из грубой ткани. С всклокоченными волосами и недобрыми усмешками на лицах, они окружали путников. Посреди дороги путь преграждал Дахуцзы, лишившийся одного глаза, — судя по всему, вожак этой шайки.
Один из них обратился к Цзин Тяньмину:
— Вы трое, куда путь держите?
Не дожидаясь ответа Цзин Тяньмина, другой тут же подхватил:
— Неважно, куда они идут. Важно то, что они вломились на чужую землю, даже не поздоровавшись. Это слишком неуважительно по отношению к хозяевам.
Первый нарочито округлил глаза и громко спросил:
— Неужели? На чью же это землю они вломились?
Другой с хохотом ответил:
— Стоит ли спрашивать? Конечно, на нашу! Вся эта гора принадлежит нам.
Первый снова кивнул и произнес:
— И то правда. Ступить на нашу землю, не проронив ни слова, — это уж слишком.
— Верно! Слишком нагло!
— Ох, и что же нам теперь делать?
— Ну да ладно, мы люди рассудительные. Пусть оставят немного денег в качестве извинения, и тогда мы не будем с ними считаться.
Слушая этот разговор с самими собой, Цзин Тяньмин и его спутники лишь переглядывались. Они только недавно вступили в цзянху и еще плохо знали жизнь, поэтому лишь спустя добрую долю времени поняли, что перед ними горные разбойники, которые так долго распинались лишь ради того, чтобы их ограбить.
Гао Юэ, хоть и была трусихой, не выдержала и первой громко ответила:
— Денег нет, зато осталось две-три лепешки. Если отдадим их вам, боюсь, на всех не хватит.
Стоило ей это сказать, как разбойники с криками выхватили оружие. Одноглазый Дахуцзы прорычал:
— Что за чушь ты несешь, вонючее отродье? Отдавай всё, что есть при себе! Не только деньги, пожитки и лошадей, но и ваши ножи да мечи — всё оставить здесь!
Услышав это, Сян Юй с лязгом выхватил свой драгоценный клинок и сказал:
— Тяньмин, эти подонки явно отобрали уже немало нечестно нажитого богатства. Им не повезло встретить нас двоих, сегодня мы проучим их как следует!
Цзин Тяньмин кивнул и без лишних слов мгновенно сконцентрировал чжэньци, оттолкнулся правой ногой от спины лошади и в прыжке бросился к разбойнику, стоявшему ближе всех к Гао Юэ. Тот не успел даже взмахнуть зажатым в руке ножом, как его точки сюэдао1 уже были поражены, и он застыл, не в силах пошевелиться. Едва коснувшись ногами земли, Цзин Тяньмин выхватил длинный меч и первым делом подрезал ноги одной из лошадей. Пригнувшись, он уклонился от удара тесака и мимоходом пронзил живот другой лошади. Следом он плечом ушел от удара топора и, крутанув меч, нанес косой удар вверх, вонзив лезвие в шею третьей лошади.
В мгновение ока разбойники повалились на землю вместе с конями. Сян Юй поспешно спрыгнул с седла и бросился вперед. Отбросив меч, он пустил в ход кулаки, осыпая врагов градом мощных ударов.
Оставшиеся трое, видя, что дело принимает скверный оборот, схватились за поводья, желая поскорее сбежать. Главарь-Дахуцзы в ярости раздул усы и принялся орать:
— Кучка мешков с рисом! Лао-цзы много лет странствует по цзянху. Если бы не тяжелые времена, вынудившие меня промышлять в этом месте, где птица яиц не откладывает2, разве стал бы я связываться с таким никчемным мусором?! А ну прочь, прочь! — он яростно вопил и, прежде чем самому броситься в атаку, пнул коня одного из убегающих разбойников, после чего спрыгнул на землю и, размахивая мечом, кинулся на Цзин Тяньмина.
Дахуцзы и Цзин Тяньмин схватились в схватке — меч против сабли. Увидев, что противник отразил три-четыре его атаки подряд, Цзин Тяньмин заподозрил неладное: этот человек явно не был обычным бандитом. Внезапно развернувшись, он уклонился от рубящего удара и применил формулу «Взмах» стиля Циншуан. Ноги его скользнули в «Обратном перекрестном шаге», который мгновенно перешел в стойку «Полулук-полулошадь». В завершение движения он убрал инерцию меча, изящно перейдя к формуле «Смещение».
От начала и до конца Цзин Тяньмин использовал лишь базовые формулы меча, но каждое его движение было стремительным и сокрушительным. Когда последний выпад должен был поразить горло противника, Цзин Тяньмин слегка отклонил острие, направляя его в правое предплечье врага.
Дахуцзы вскрикнул, его сабля упала на землю. Он, пошатываясь, отступил на несколько шагов. На руке зияла глубокая рана, из которой брызнула алая кровь. С лицом, полным изумления, он закричал Цзин Тяньмину:
— Метод меча семьи Гунсунь?! Вы дицзы Гунсунь Юя? Или его потомок?
Цзин Тяньмин, услышав это, тоже крайне удивился и ответил:
— Гунсунь Юй — мой вайгун.
При этих словах Дахуцзы немедленно упал на колени и совершил поклон:
— Я родом из Пуяна. В те годы господин Гунсунь вел нас на битву против войск Цинь. Хоть позже циньские ищейки и захватили город, и господин Гунсунь погиб, его дух останется в памяти людей навечно. Мне тогда посчастливилось выжить, но я не желал, чтобы циньские псы топтали мою голову. Покинув родные края, я последние годы жил как в тумане, объявив себя здесь горным владыкой. Сегодня мне выпала честь увидеть, что у господина Гунсуня есть достойный преемник — Небеса все-таки милостивы ко мне.
Цзин Тяньмин не ожидал такого поворота и на мгновение растерялся, не зная, как реагировать. Зато стоящий рядом Сян Юй звучным голосом произнес:
— Раз так, Дагэ должен отныне начать жизнь с чистого листа. Хоть мощь Цинь велика и многие государства поглощены одно за другим, в Поднебесной всё еще много благородных воинов и преданных делу людей, которые продолжают борьбу. Дагэ не должен опускать руки и заниматься разбоем. Если бы господин Гунсунь узнал об этом, его душа на небесах непременно преисполнилась бы скорби.
От этих слов Дахуцзы покраснел до корней волос. Гао Юэ, сидя на лошади и слушая всё это, не удержалась и вставила:
— Ладно, Сян-птенчик, хватит ворчать. Дагэ из Пуяна, раз уж ты сам признал, что был слеп как пес… Ах, какая ирония, ты ведь и правда кривой на один глаз. Ладно, раз так, мы не будем с тобой считаться. Пожалуйста, поскорее вставай и займись своей рукой, пока из нее хлещет кровь. А те трое бедолаг рядом так сильно избиты моим другом, что на них страшно смотреть, отведи их скорее к лекарю.
Сказав это, она спрыгнула с лошади, оторвала кусок от своего рукава и подошла, чтобы перевязать Дахуцзы рану. Хоть вид окровавленной плоти пугал её, руки Гао Юэ действовали без малейшего колебания.
Дахуцзы, терзаемый стыдом и благодарностью, без конца рассыпался в ответных благодарностях. Он уже собирался уводить своих людей, как вдруг застыл, глядя на другого разбойника, всё еще сидевшего в седле, а затем перевел взгляд на Цзин Тяньмина.
- Точки сюэдао (穴道, xuédào) — биологически активные точки на теле, воздействие на которые позволяет мгновенно обездвижить противника. ↩︎
- Птица яиц не откладывает (鸟不生蛋, niǎo bù shēng dàn) — идиома, описывающая крайне захолустное, пустынное и бесплодное место. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
