Шэ Хайяо поспешно согнулся и низко склонил голову, отступая на три больших шага, чтобы избежать ударов двух огромных молотов, пролетевших сверху и снизу.
— Эй, почему под моим задом вдруг стало так прохладно? — прокричал Гуй Шаньсян. С этими словами он не забыл взмахнуть своими молотами в форме золотых тыкв, чтобы отбить удары тяжелых орудий противника. Хотя он сдерживал натиск Бэнь Юя, наносящего удары одной рукой, силой обеих своих рук, мощь Бэнь Юя была поистине поразительной. К тому же под ним теперь была пустота — плечи Шэ Хайяо больше не служили опорой. Гуй Шаньсян решил воспользоваться инерцией удара. Зажав один из огромных молотов Бэнь Юя своими золотыми тыквами, он начал падать вниз, изо всех сил стараясь увлечь противника за собой. При этом он не переставал кричать:
— Пельмени вот-вот полетят в котел! Лао Шэ! Вылавливай, вылавливай скорее!
Шэ Хайяо только что уклонился от атаки Бэнь Юя и не успел поднять головы, чтобы осмотреться, но, услышав голос, тут же выбросил железную цепь. Она удивительно точно и крепко обхватила тело Гуй Шаньсяна.
Бэнь Юй, чья атака не достигла цели, почувствовал, что молот в правой руке крепко зажат и вот-вот вырвется. Он поспешно замахнулся другим молотом, обрушивая его на Гуй Шаньсяна. Только тогда Гуй Шаньсян прекратил борьбу, и в мгновение ока, прежде чем его округлое тело коснулось земли, Шэ Хайяо рывком вернул его на место. Цзин Тяньмин, наблюдавший за этим, мысленно ликовал: «Сражаться красиво в одиночку не так уж просто, но и не слишком сложно. А вот действовать так красиво в паре — это действительно редкость».
Хотя эти даосские бессмертные Черепаха и Змея когда-то потерпели поражение от мечей Вэй Чжуана и Гая Не, а Бэнь Юй считался побежденным Цзин Тяньмином, обе стороны всегда были прославленными мастерами в цзянху. Сейчас их силы были равны, и долгий бой не выявлял победителя. Битва была настолько ожесточенной, что даже у тех, кто прятался в стороне, сердца замирали от страха.
Цзин Тяньмин смотрел не отрываясь, боясь даже вздохнуть. Ему казалось, что приемы даосских бессмертных Черепахи и Змеи необычайны, а их слаженность вызывала истинное восхищение. Высокий и толстый, один сверху, другой снизу — они взаимодействовали так, словно их объединяло небесное одеяние без швов1, и в бою казались единым существом. С другой стороны, удары огромных молотов Бэнь Юя были подобны тому, как раскалываются камни и содрогаются небеса, что тоже вызывало глубокое почтение. Лишь благодаря своей ни с чем не сравнимой силе он мог в одиночку противостоять двоим и удерживать равновесие в бою.
Поскольку даосские бессмертные Черепаха и Змея использовали пару длинных цепей, а два огромных молота Бэнь Юя издавна славились как «летающие молоты», обе стороны не были мастерами ближнего боя. Однако сейчас им приходилось теснить друг друга на маленьком пятачке лесной поляны. Бэнь Юй не решался выпустить молоты из рук, да и даосским бессмертным Черепахе и Змее приходилось нелегко, но каждый выкладывался на полную, применяя все мастерство, накопленное за целую жизнь.
Сян Юй в душе восхищался братской преданностью даосских бессмертных Черепахи и Змеи и невольно желал им победы. Гао Юэ же испытывала необъяснимую симпатию к тому, кого называла «большим глупым медведем», и совсем не хотела его поражения. А Цзин Тяньмин думал: «Если так пойдет и дальше, обе стороны неизбежно пострадают. Хорошо бы кто-нибудь согласился остановиться первым».
И действительно, бой тянулся бесконечно, и со временем обе стороны начали проявлять признаки усталости.
Гуй Шаньсян поначалу сражался с азартом и то и дело выкрикивал слова одобрения, но позже не выдержал и стал призывать прекратить схватку. Однако Бэнь Юй ни в какую не соглашался остановиться. Гуй Шаньсян в сердцах выругался:
— Ты, глупый бык! Ты сражаешься уже целую вечность и не победил, но и мы не проиграли. В итоге никто никого не убьет, мы просто все вместе свалимся замертво от усталости, что в этом веселого?
Несмотря на ругань, его руки не знали отдыха, но в пылу сражения он всё же не мог сдержать воплей. Бэнь Юй ответил:
— Если вам не нужен Меч Холодной Луны и Инея, мы сейчас же разойдемся. Но если хотите забрать его — сперва убейте меня!
Гуй Шаньсян снова выругался:
— Оказывается, я ошибся! Ты не бык, ты — свинья! Мы бились полдня, ты не выиграл, и мы не уступили, мы делим поровну краски осени. С какой стати отдавать драгоценный меч тебе? Если бы ты вежливо попросил нас, братьев, мы, возможно, и дали бы тебе его подержать после того, как он станет нашим. А ты думаешь, что размахивая кулаками, прогонишь нас? Неужели ты думаешь, что даосские бессмертные Черепаха и Змея тебя боятся? — С этими словами он похлопал Шэ Хайяо по голове и спросил: — Лао Шэ, ты как, держишься?
— Держусь! — ответил Шэ Хайяо.
Гуй Шаньсян покачал головой и с горестным лицом произнес:
— Ладно, ладно, в бой так в бой. Похоже, нам, братьям, суждено сегодня на этом самом месте вместе с этим быком драться до самой смерти!
— В шахматах встретился равный противник — хорошо! Умереть там, где подобает — хорошо! — промолвил Шэ Хайяо.
Услышав это, Гуй Шаньсян расхохотался:
— Хорошо! Тогда не будем больше тянуть, а то у меня скоро сил останется только мух бить. Лао Шэ, давай «поднесем бессмертный персик»!
Едва он договорил, как Шэ Хайяо повел плечами, подбрасывая пухлого Гуй Шаньсяна вперед. Одновременно с этим две железные цепи со свистом описали широкие круги слева и справа, полностью окружая Бэнь Юя. Было ясно, что он не собирается ловить Гуй Шаньсяна обратно.
Этот прием, «Поднести бессмертный персик, встретить гостя радостью», был последним, отчаянным ударом даосских бессмертных Черепахи и Змеи, когда они были готовы на то, что яшма и камни сгорят вместе2. За многие годы они применяли его лишь однажды, в сражении против Гая Не. Тогда они остались живы только потому, что Гай Не не пожелал забирать их жизни. Теперь же, в смертельной схватке с Бэнь Юем, этот удар, по всей видимости, должен был стать последним в их жизни.
- Небесное одеяние без швов (天衣无缝, tiānyī wúfèng) — обр. в значении «совершенный», «безупречный», не имеющий изъянов. ↩︎
- Яшма и камни сгорают вместе (玉石俱焚, yùshí jùfén) — обр. в значении «погибнуть всем вместе», когда и хорошие, и плохие люди разделяют одну участь. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
