Как оказалось, Фан Гэнлэй, Цзин Тяньмин и остальные, увидев, что жители поселения Хуанцзятунь ушли, уже собирались в путь, когда Шао Гуанцин заметил, что пришедшая с ними Цзы Юй неведомо куда исчезла. Тань Чжицюэ лишь решил, что Цзы Юй, должно быть, не вынесла запаха крови и первой вернулась в город. Однако Шао Гуанцин не мог успокоиться и непременно хотел обыскать поселение Хуанцзятунь, прежде чем уходить. Тогда Фан Гэнлэй велел Цзин Тяньмину помочь в поисках. Кто же мог знать, что эти двое обнаружат в глухом уголке деревни уцелевшую от огня пустую хижину? И как они могли предугадать, что Цзы Юй, эта лазутчица из Гуйгу, разыграет перед ними столь великое действо?
В это время Фан Гэнлэй и остальные, увидев, что Цзы Юй вернулась, поспешили в город Гуйлин, поскольку их ждали Дуаньму Цзиндэ и Лу Чжэньлан, великий мастер Мо. По дороге все спрашивали о случившемся, и Цзы Юй просто сочинила некую историю. Когда же Тань Чжицюэ предложил остаться, чтобы выследить человека из Гуйгу, Цзы Юй, под предлогом страха, стала решительно возражать. На самом же деле, когда Цзин Тяньмин в городе Гуйлин случайно увидел Лю Даймэй у дверей дома Цзы Юй, та притворилась испуганной и удержала Цзин Тяньмина, чтобы дать Лю Даймэй уйти. Теперь, применив старую уловку, она снова с лёгкостью опутала этих пятерых.
Пятеро вернулись в город и, не отдыхая, прямиком направились в управу, чтобы рассказать о жестокой расправе Гуйгу над невинными жителями Хуанцзятунь старшим в Улине – Дуаньму Цзиндэ, Лу Чжэньлан, Чжао Наньян и Гай Не. Все присутствующие, за исключением немногих дицзы школы Мо, узнав о такой жестокости и несправедливости, пришли в неописуемый гнев. Дуаньму Цзиндэ, сверкая яростными глазами, обратился к Лу Чжэньлану, который всё время призывал к твердой обороне и выжиданию перемен:
— Лу-сяньшэн, лаофу уже говорил: врагов много, а нас мало. Вместо того чтобы покорно ждать смерти, лучше сделать одну отчаянную ставку. Здесь собрались мужи, в чьих жилах течёт горячая кровь, так не лучше ли ворваться в Пуян и застать армию Цинь врасплох?
Несмотря на преклонные лета, героический дух Дуаньму Цзиндэ ни в чём не уступал молодым. Говоря это, он постепенно распалялся, встал и принялся мерить комнату твердыми шагами:
— Защищать город — смерть, и штурмовать город — смерть. Хоть в обоих случаях конец один, разница между ними — как между облаком и грязью. Если ты, Лу-сяньшэн, предпочитаешь влачить жалкое существование, дожидаясь, пока тиран обрушится на твою голову, то лаофу лучше примет смерть, дабы явить свою волю.
Сказав это, он остановился и в упор уставился на Лу Чжэньлана с таким видом, будто если тот не согласится выступить из города, то лаофу отправится в бой в одиночку.
Чжу Ци, Чжанмэнь школы Даньюэ, и Чжао Наньян, Чжанмэнь школы Цинсяо, услышав слова Дуаньму Цзиндэ, в один голос подхватили:
— Старец Дуаньму говорит верно.
Чжу Ци добавил:
— Я полагаю, что на подобную жестокость по отношению к простому люду способна только такая коварная женщина, как роковая красавица Бай Цяньхун. Однако благодаря этому боевой дух всех собравшихся лишь окреп. — Чжу Ци ударил себя в грудь и продолжил: — После того как эта яонюй разозлила нас, тот, кто прежде мог сражаться против пятерых, теперь выстоит против десяти. Если посмотреть с другой стороны, это может оказаться благом для нашего войска.
Чжао Наньян поддержал это мнение и кивнул:
— Чжу Ци-лаоди прав. Я тоже согласен со словами старца. Нужно воспользоваться небывалым подъёмом духа наших воинов и напасть на город Пуян, я верю — у нас всё получится.
После того как Дуаньму Цзиндэ, Чжу Ци и Чжао Наньян высказались, все присутствующие герои преисполнились отваги и рвения. В зале поднялся шум. Одни говорили, что нельзя больше прятаться, другие — что недопустимо сидеть сложа руки, а третьи — что именно сейчас настал момент для героев вписать свои имена в историю.
Видя всеобщее возбуждение и то, как один за другим призывают выйти из города для сражения, Лу Чжэньлан не спешил возражать. Он спокойно дождался, пока гнев толпы немного утихнет, и лишь тогда поднялся со своего места:
— Братья, будьте осторожны, не попадитесь в ловушку злодеев.
Услышав эти слова великого мастера Мо, все опешили. Лу Чжэньлан сложил руки в приветственном жесте перед Гао Шижанем, сидевшим среди людей, и сказал:
— Сам я, как ваш брат, тоже не знал, что Бай Цяньхун из Гуйгу — потомок Пан Цзюаня. Об этом мне поведал брат Гао Шижань.
Гао Шижань, услышав слова Лу Чжэньлана, слегка кивнул, подтверждая истинность этих слов.
— Кто такой Пан Цзюань? — задал Лу Чжэньлан риторический вопрос. — Все вы, искушенные в знании летописей, знаете, что он был шисюном Сунь Биня. И Пан Цзюань, и Сунь Бин оба были гениями военного дела и великими мастерами школы законников. Жаль лишь, что Пан Цзюань был настолько мелочен, что не мог стерпеть службы Сунь Биня при вэйском Хуэй-ване. Он замыслил коварство и лишил Сунь Биня обеих стоп, из-за чего тот в конце концов перешёл на службу к цискому Вэй-вану.
Когда Лу Чжэньлан дошёл до этого места, знатоки древних преданий согласно закивали, а остальные постепенно замолчали и стали слушать. Лу Чжэньлан указал пальцем на землю и продолжил:
— Первая битва этих двух мастеров произошла не где-нибудь, а здесь, у города Гуйлин, и оставила в веках прекрасную историю о том, как окружить Вэй, чтобы спасти Чжао1. Десять лет спустя, в двадцать шестой год правления циского Вэй-вана, эти шисюн и шиди вновь сошлись на поле брани. Пан Цзюань, ведя за собой лишь лёгкую конницу, в полночь угодил в ловушку Сунь Биня в ущелье Малин. Не встретив циских воинов, он увидел лишь большое дерево, на котором, казалось, были вырезаны иероглифы. Пан Цзюань зажег факел, чтобы рассмотреть их, и увидел на стволе слова: «Пан Цзюань умрёт под этим деревом». Оказалось, всё было рассчитано Сунь Бинем. Циские лучники давно затаились на вершинах скал, получив приказ стрелять, едва увидят огонь. Пан Цзюань, бывший героем своего времени, оказался под градом стрел, когда зажёг свет, и покончил с собой, перерезав горло. После этого Сунь Бин оставил военную службу, вернулся к полям и посвятил себя трудам, написав военный трактат, потрясший мир. Таково происхождение «Искусства войны Сунь Биня»2.
— Когда брат Гао упомянул, что эта Ся Цзи является прямым потомком Пан Цзюаня, моё сердце исполнилось трепета, — со вздохом произнес Лу Чжэньлан. — Но, судя по сегодняшним событиям, Бай Цяньхун не только в совершенстве владеет тактикой школы Пан Цзюаня, но и прекрасно знает искусство войны своего заклятого врага Сунь Биня.
— Что вы имеете в виду? — Синь Цюйцзе, старший шисюн школы Багуа, который до этого молчал, не удержался от вопроса. — Неужели то, что Бай Цяньхун безжалостно убивала людей в поселении Хуанцзятунь, тоже было частью её тонкого расчёта?
- Окружить Вэй, чтобы спасти Чжао (围魏救赵, wéi Wèi jiù Zhào) — древняя стратегия, заключающаяся в нападении на уязвимое место противника, чтобы заставить его снять осаду с другого объекта. ↩︎
- Искусство войны Сунь Биня (孙膑兵法, Sūn Bìn Bīngfǎ) — знаменитый военный трактат, написанный полководцем Сунь Бинем в эпоху Сражающихся царств. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
