— Я верю ему. — Среди насмешливых выкриков внезапно раздался голос, идущий вразрез с общим мнением. — Раз Цзин-дася сказал, что все оклеветали главу дворца Кэ Юэ, значит, так оно и есть на самом деле.
Люди из Фэнци-мэнь и Багуа-мэнь обернулись. Говорившим оказался Тан Цзудэ из пары «Дракон и Питон». Тан Цзудэ был коренастым и тучным, а его голос звучал необычайно зычно. Он и его шисюн Хуан Чжишан всегда были неразлучны, один сражался железными кольцами, другой — стальными когтями. Будь перед ними один противник или двадцать, братья всегда бились плечом к плечу. Вот только шисюн был высоким и статным, с густыми бровями и высокой переносицей, и когда он стоял рядом с Тан Цзудэ, тот казался ещё более неказистым.
— Два года назад Цзин-дася спас моего шисюна из огня, — Тан Цзудэ сделал шаг вперёд. — Эта милость никогда не будет забыта.
— Это ваши личные дела, — недовольно бросил Го Лугань.
— Такой честный и открытый человек не станет лгать. Раз Цзин-дася так говорит, значит, я верю, что глава дворца Кэ Юэ ни в коем случае не убивала Гай Лань-нюйся.
— Толстяк Тан, ты зачем влез? — пронзительно выкрикнул Го Лугань.
— Кто тебе мешает? Я лишь боюсь, что люди пустят в ход оружие прежде, чем всё будет сказано.
К всеобщему удивлению, Тан Цзудэ внезапно повернулся к Кэ Юэ и сурово спросил:
— Позвольте узнать, глава дворца Кэ Юэ, чем же пара «Дракон и Питон», путешествуя по цзянху, так не угодила Девяти дворцам Божественной столицы? Почему неделю назад вы совершили столь жестокое нападение на моего шисюна?
После слов Тан Цзудэ все взгляды устремились на Хуан Чжишана. Однако тот выглядел совершенно здоровым, двигался проворно, и нельзя было заметить ни единого следа ран, нанесённых рукой Кэ Юэ.
Го Лугань из школы Фэнци-мэнь решил, что Тан Цзудэ просто выдумывает на ходу, чтобы добавить Кэ Юэ новых обвинений. И тогда он заговорил, добавляя в свою речь масла и соуса1:
— Верно, верно! Я сам это видел. Хотя снаружи ничего не заметно, на самом деле он получил тяжелейшие внутренние травмы. Если бы он не принял «Пилюлю сотни тигров» — чудесное лекарство моей школы Фэнци-мэнь, то не смог бы поправиться так быстро.
Чем больше разглагольствовал Го Лугань, тем мрачнее становился Хуан Чжишан. Цзин Тяньмин понимал, что хотя Хуан Чжишан и выглядел образованным человеком, он обожал выпить и поговорить. То, что он молча слушал чужие споры и не проронил ни слова, определённо было странным.
— Вздор, — оборвала Го Луганя Кэ Юэ. — О каких внутренних травмах может идти речь?
— Ха! — выпалил Го Лугань. — Этими словами яонюй признаёт, что нападение совершила она!
— Этого человека по фамилии Хуан действительно побила я.
— Глава дворца Кэ Юэ, сегодня перед лицом всех присутствующих прошу вас восстановить справедливость по отношению к моему шисюну. Если мой шисюн чем-то оскорбил вас, мы с братом найдём способ искупить вину, — лицо Тан Цзудэ изменилось, он крепко сжал железные кольца и продолжил: — Но если вы не назовёте причину, то не вините нас.
Лу Юаньдин и остальные посчитали слова Тан Цзудэ весьма достойными. Тут же кто-то выкрикнул:
— Верно, яонюй, назови причину!
Видя, как толпа всё больше распаляется, Цзин Тяньмин с тревогой посмотрел на Кэ Юэ.
— Хм! — Кэ Юэ явно слышала требования Тан Цзудэ и остальных, но перевела взгляд на Цзин Тяньмина. Их глаза встретились. Кэ Юэ тут же отвела взор, Цзин Тяньмин же смотрел не отрываясь.
— Яяя-ыы! — Поскольку Кэ Юэ так и не объяснила, почему она напала, Хуан Чжишан наконец не выдержал и закричал, вот только почти никто не понял его слов.
— Шисюн, забудь. Я сам спрошу её, — попытался успокоить его Тан Цзудэ.
— Оо-о! — Хуан Чжишан покраснел от ярости, жилы на его шее вздулись. — Оо оо-оо-аа-а. Па-ее-е!
— Это… — Лу Юаньдин и люди из Фэнци-мэнь были в полном замешательстве, а Цзин Тяньмин и вовсе поразился. Раньше Хуан Чжишан говорил чётко, как по писаному, почему же сегодня…
— Брат Тан, — вежливо обратился Лу Юаньдин, — что говорит твой шисюн?..
Тан Цзудэ пришлось переводить:
— Мой шисюн только что сказал: «Хватит болтать! Я заговорил. Чего тут бояться!»
Лу Юаньдину захотелось рассмеяться, но из уважения к паре «Дракон и Питон» он сохранил предельно серьёзное выражение лица.
— Брат Хуан, почему ты… — Лу Юаньдин хотел было расспросить подробнее, но Хуан Чжишан прервал его новыми криками:
— Ань уу-ее чи-оо о-а? Ии-ы-оо!
— «Разве и так не видно? Как же меня это злит!» — на этот раз Тан Цзудэ перевёл слова шисюна сразу, не дожидаясь вопроса.
Все с любопытством уставились на Хуан Чжишана. Когда тот открывал рот, было видно, что четыре передних зуба у него отсутствуют. Естественно, он шепелявил и нечётко выговаривал слова. Кроме его шиди Тан Цзудэ, никто из присутствующих пятидесяти человек не мог разобрать ни звука.
Хуан Чжишан понимал, что, заговорив, он выставил себя на посмешище, но гнев из-за выбитых зубов, которыми он был обязан этой яонюй, клокотал в нём так сильно, что он решил больше не сдерживаться.
— Кэ-ее!
— Кэ Юэ!
— И-я-я о-ай ы-ань-ан!
— Сегодня я сведу с тобой счёты!
— А-а-е я-я-ы!
— Мерзкая маленькая яонюй!
— А-а-е!
— Будь всё неладно!
Кэ Юэ, прежде сохранявшая полное бесстрастие и игнорировавшая всех вокруг, наконец не выдержала и прыснула от смеха. Стоило ей рассмеяться, как юноши, девушки и дети из Шэньду Цзюгун тоже разразились весёлым хохотом.
Цзин Тяньмин нахмурился. Он знал, что люди в цзянху превыше всего ценят честь и «лицо». То, что Кэ Юэ не просто рассмеялась, а возглавила это всеобщее осмеяние, не предвещало ничего хорошего.
Как он и ожидал, открытая насмешка обитателей Шэньду Цзюгун над Хуан Чжишаном вызвала ещё большую ярость у людей из Багуа-мэнь и Фэнци-мэнь. Все были возмущены, считая поведение Кэ Юэ неподобающим. В этот момент из-за спины Лу Юаньдина вышел ученик Багуа-мэнь, на вид лет двадцати. Его голова была плотно обмотана белой тканью, из-под которой виднелись лишь два блестящих глаза. Синь Яньянь лишь спустя некоторое время узнала в этом человеке младшего шиди Ло Баояна.
Ло Баоян в упор смотрел на Кэ Юэ. В одной руке он держал длинный меч, а другой начал разматывать повязку на голове. Синь Яньянь невольно вскрикнула. Младший шиди, которого она не видела несколько месяцев, прежде был белолицым и довольно пригожим юношей. Теперь же под белой тканью обнаружилось, что у него искривлён нос, под глазами налились фиолетовые круги, а на лбу была выбрита огромная прядь волос, отчего он казался почти наполовину лысым.
- Добавлять масло и соус (加油添酱, jiāyóu tiānjiàng) — образное выражение, означающее приукрашивать факты или добавлять подробности для усиления эффекта. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
