— Сын мой, место Хуаншана я скоро передам твоему императорскому брату, а теперь меня зовут Фан Шан. Тяньмин, знаешь ли ты, что значит Фан Шан? Фан Шан — это тот, кто пребывает над четырьмя сторонами света, выше мира людей. — В этот миг лицо Цинь Вана озарилось азартным блеском. — Снадобье бессмертия почти готово, и тогда я перестану быть лишь Шихуаном в мире людей или главой Гуйгу. Как только эликсир будет завершён… — В глазах Цинь Вана зажёгся острый блеск. — Я стану владыкой небес!
— Когда я обрету бессмертие, я передам трон Хуаншана императорскому сыну в моём дворце, пусть он станет владыкой дня. Что же до титулов главы Гуйгу и главы Улиня — ими, конечно, станешь ты! Ты будешь владыкой тёмной ночи! — Цинь Ван резко взмахнул рукой. — Эти земли принадлежат твоему брату! И тебе тоже! Мы втроём, отец и сыновья, будем править и на небесах, и в мире людей!
Цзин Тяньмин просто не верил своим ушам.
— Править?
— С твоими способностями и твоим происхождением никто не подходит на эту роль лучше тебя!
— Это же полный абсурд. — Цзин Тяньмин уставился на Цинь Вана, чувствуя, что всё происходящее донельзя нелепо, и невольно рассмеялся. — Глава Гуйгу? Глава Улиня? Ты правда думаешь, что я стану тебя слушать?
Цинь Ван в гневе воскликнул:
— Дерзость! Твой отец-ван приказывает, как ты смеешь не подчиняться? У тебя нет выбора! Ты мой сын!
— Я не твой сын!
— Конечно, ты мой сын! — Безумный смех Цинь Вана внезапно сменился яростным рёвом. — Ты сын, дарованный мне небесами! Тот, кто породил тебя, был низкого звания и не достоин быть рядом с тобой, — это небо пожелало, чтобы я вырастил тебя! Я вскормил и воспитал тебя, как ты можешь говорить, что ты не мой сын?
Видя, как Цинь Ван и Цзин Тяньмин яростно смотрят друг на друга, не желая уступать, Вэй Чжуан поспешно шагнул к Цинь Вану и опустился на колени.
— Прошу Фан Шана сменить гнев на милость!
Вэй Чжуан, произнося эти слова, был предельно бдителен. Все эти годы он был самым доверенным телохранителем при правителе, и сейчас безопасность Цинь Вана оставалась для него первостепенной задачей. Хоть он и просил за Цзин Тяньмина, на самом деле он заслонял Цинь Вана своим телом.
Спустя мгновение лицо Цинь Вана смягчилось.
— Это не твоя забота, встань. — Сказав это, он снова сел. Вспышка ярости быстро угасла, и только тогда Вэй Чжуан поднялся и занял своё место подле Цинь Вана.
Цинь Ван вздохнул:
— Тяньмин, ты с самого детства покинул дворец и скитался, терпя лишения. Все эти годы тебе действительно пришлось несладко. Если бы твоя нян была жива и увидела твои страдания, она непременно стала бы винить меня.
Глаза Цзин Тяньмина покраснели, в горле застрял комок, он не мог вымолвить ни слова. Лишь спустя долгое время он глубоко вздохнул и дрожащим голосом ответил:
— Не смей упоминать мою нян.
— Хорошо, если тебе неприятно, я не буду. — Цинь Ван повернулся к Вэй Чжуану. — Кстати, Вэй Чжуан, сколько гостей сейчас собралось в ресторане Сяньпэнлай?
— Всего пятьдесят два человека, — ответил Вэй Чжуан. — Фан Гэнлэй, Хуа Шэнцзян, Чжан Цзинфан, Юань Хаоцан и Лу Чангуй представляют школу Мо. Лю Би, Вань Болу, Ян Цзидан, Фан Сюйчан и Дуаньму Юй изначально принадлежали к школе Жу, но несколько дней назад к ним присоединились глава Шао Гуанцин, фужэнь Цзы Юй, а также Ма Шаохуа, Чжан Бинь, Лу Хуэйлан, Янь Кэчжи, Ми Лю, Чжао Дунтэн и Тан Ижу. Лу Юаньдин, Синь Яньянь, Цюй Цифан и Лянь Юнлу прибыли от школы Багуа-мэнь, что же до школы Фэнци-мэнь…
— Довольно, — нетерпеливо перебил его Цинь Ван, взмахнув рукой. — В общем, в ресторане Сяньпэнлай пятьдесят два гостя. — На его лице на мгновение промелькнула жажда крови. — Статус этих высокопоставленных гостей в Сяньпэнлае особенный, прикажи своим людям прислуживать им со всей осторожностью, ни один не должен уйти.
— Что ты задумал? — Цзин Тяньмин почувствовал в его словах скрытый смысл. — Говори прямо.
— Что я задумал? Ты неверно ставишь вопрос. Скорее, что задумал ты… — Цинь Ван посмотрел на Цзин Тяньмина и медленно обратился к Вэй Чжуану: — Вэй Чжуан, я внезапно передумал, больше не хочу принимать этих людей как гостей. Давай сделаем так: если эти люди не имеют отношения ко второму гунцзы, просто убей их всех. В конце концов, если в будущем второй гунцзы не возглавит Улинь самолично, эти люди останутся лишь источником проблем.
— Слушаюсь.
— С другой стороны… — Цинь Ван тонко улыбнулся. — Если все они — друзья второго гунцзы, тогда всё будет зависеть от его решения. Ведь второй гунцзы скоро станет главой Гуйгу и главой Улиня, и право решать судьбу этих людей из мира боевых искусств должно принадлежать ему.
— Ну же, скорее спроси второго гунцзы, как нам поступить?
— Слушаюсь. — Вэй Чжуан повернулся к Цзин Тяньмину и, склонившись с примиряющим видом, спросил: — Осмелюсь спросить второго гунцзы, какое решение вы примете относительно людей в Сяньпэнлае?
Стоило Цзин Тяньмину открыть рот, как это стало бы признанием перед лицом Цинь Вана, что он — второй гунцзы, признанием Цинь Вана своим отцом и согласием принять всё, что тот давал. Бушевавшие в душе Цзин Тяньмина чувства, напротив, утихли. Когда на кону стояли жизни стольких людей из Улиня, у него не оставалось выбора. Пусть его не поймут, пусть презирают, пусть он покроет себя позором несправедливости и окажется в полном одиночестве — даже если от него отвернутся все близкие1, Цзин Тяньмин готов был принять это. Он просто не хотел быть марионеткой в руках Цинь Вана.
Цзин Тяньмин молчал некоторое время, подавляя внутреннее негодование, и наконец ответил:
— Отпустите всех.
— Всех отпустить?
— Уведите стражу от Сяньпэнлая, пусть идут куда пожелают.
— Слушаюсь вашего приказа.
— Хорошо! Второй гунцзы лично отдал приказ, Вэй Чжуан, немедленно передай его! — Цинь Ван, видя, что добился своего, громко рассмеялся. — Нужно мне хорошенько подумать, чтобы выбрать для моего сына достойное имя.
— И ещё, нужно выбрать день для пышной и торжественной церемонии вступления в должность, чтобы передать тебе место главы Гуйгу и объявить об этом всему Улиню. Хорошо, очень хорошо! Наконец-то появится первый глава Улиня. — Цинь Ван с удовлетворением продолжил: — Посмотри на своего отца, я чуть не забыл. Сын мой, когда придёшь в следующий раз, приведи с собой ту гунян, покажи её отцу.
Цзин Тяньмин, услышав это, опешил:
— Какую ещё гунян?
Цинь Ван усмехнулся:
— Откуда мне знать, какую именно? Главу Кэ Юэ из Девяти дворцов Божественной столицы? Или единственную любимую дочь бывшего главы Багуа-мэнь Синь-гунян? В любом случае обе эти гунян будут полезны для твоего будущего положения главы Улиня. Прекрасно! Кто бы это ни был, в следующий раз приведи её с собой, пусть твой императорский отец на неё посмотрит!
- От него отвернутся все близкие (众叛亲离, zhòng pàn qīn lí) — остаться в полной изоляции, когда подчинённые восстают, а близкие люди покидают. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
