Когда они добрались до глубин города Сяньшань, Чжао Наньяну, как обычно, не позволили идти дальше. Вэй Чжуан всё так же бесследно исчез, однако навстречу им вышел сыжэнь1 средних лет, чтобы проводить Цзин Тяньмина и Кэ Юэ.
— Похоже, этот человек снова не там, где был в прошлый раз, — в душе Цзин Тяньмина боролись любовь и ненависть, он никак не мог решиться, поэтому предпочел пока называть Цинь Вана «тем человеком». — А он умеет прятаться, недаром Сян Юй и Фан Дацзюйцзы ничего не могли с ним поделать.
Сами того не заметив, они подошли к месту, где находился Цинь Ван. Шедший впереди сыжэнь довольно резким голосом произнес, обращаясь к полосе тьмы перед собой:
— Докладываю Хуаншану, Второй принц и Кэ Юэ-гунян прибыли.
Во тьме никто не ответил, но сыжэнь обернулся к ним и сказал:
— Вот еще, Хуаншан велит вам войти, так что входите.
Сказав это, он оставил их и пошел прочь по своим делам.
— Какой важный сыжэнь, — Кэ Юэ пожала плечами. — Прямо и не разберешь, кто здесь настоящий хозяин.
Более того, этот сыжэнь унес с собой единственную свечу, так что им пришлось пробираться вперед во тьме, наощупь касаясь стен. Пройдя около сотни шагов, они почувствовали, как внезапно подул холодный, пропитанный влагой ветер, отчего Кэ Юэ невольно чихнула. Когда она открыла глаза и посмотрела вперед, ее взору предстало несколько звезд, висящих в небе. По мере того как они шли, звезды становились всё ближе и ближе, пока мириады светил не окружили их со всех сторон. Донесся рокот бурных речных вод, и невольно возникло чувство, будто они идут по переправе через Небесную реку.
— Фу-у… — Кэ Юэ тихо выдохнула.
Окружающая красота совершенно ошеломила ее, на мгновение она даже почувствовала себя сяньцзы, сквозь пальцы которой проплывают легкие облака.
Там, где заканчивались звезды, сияла ясная луна. Ее призрачный свет был ярким, но не слепил глаза. При этом свете путники поняли, что находятся вовсе не под открытым небом, а в огромной яйцеобразной пещере. Удивительно, но в ней нашлось место для всего: солнца, луны, звезд, рек, озер и даже морей. Когда глаза Кэ Юэ постепенно привыкли к причудливому сиянию, заливавшему долину, она смутно разглядела, что эта ясная луна на самом деле была огромным диском, выкованным из красной меди. Свет небесных светил искусно собирался на этом диске и отражался вновь, отчего тот сиял подобно полной луне. В лунном свете мужчина в черных одеждах и золотом венце в одиночестве танцевал с мечом. Кэ Юэ впервые видела человека, потрясшего весь мир, — Цинь Вана, но тот, кто стоял перед ней, был совершенно не похож на образ, описанный ей Цзин Тяньмином.
У этого Цинь Вана были иссохшие руки, которые едва удерживали драгоценный меч, он тяжело дышал, а его лоб и лицо были покрыты потом. Несмотря на это, на его лице не было ни капли румянца, из-за чего кожа казалась почти такой же белой, как и волосы.
«Этот Цинь Ван выглядит как умирающий старик, — промелькнуло в голове у Кэ Юэ. — Почему Тяньмин-гэ говорил, что Цинь Ван крепок телом и выглядит как юноша?»
Она повернулась к Цзин Тяньмину и увидела на его лице крайнее изумление. Он тоже не мог понять, как всего за несколько дней человек мог настолько постареть.
Цинь Ван, не заметив их удивления, просто бросил меч на землю и, подобно доброму отцу, ласково произнес:
— Тяньмин пришел. О! И Кэ Юэ-гунян. Ты ведь Кэ Юэ-гунян, верно? Возвозлюбленная моего сына.
Кэ Юэ смутилась, но все же кивнула:
— Я Кэ Юэ. Ты… ты и есть тот самый прославленный Цинь Шихуан?
Цинь Ван оторопел, а затем громко расхохотался:
— Какая интересная гунян. Хорошо! У Тяньмина отличный вкус.
— Знаешь, зачем тебя позвали? — Цинь Ван, вдоволь наглядевшись на Кэ Юэ, повернулся к Цзин Тяньмину. — Потому что я решил, что за последние дни ты натерпелся достаточно.
— Что ты имеешь в виду?
— Что я имею в виду? Ха-ха! — Цинь Ван рассмеялся. — Ты притворяешься дурачком или правда не понимаешь? Ладно, скажу прямо. Все это время… с тех пор как я объявил, что снова признаю тебя своим сыном, остались ли твои друзья друзьями? Или они превратились в твоих врагов? А твои враги — не стали ли они тебе друзьями?
— …
— Хе-хе! — Цинь Ван презрительно усмехнулся. — Те люди, которых ты отпустил в Сяньпэнлае, всякие там из Школы Восьми Триграмм или из Школы Лазурной Сосны, даже такие мелкие сошки, как Тан Цзудэ из пары «Дракон и Питон»… сын мой, ты думаешь, что сохранил им жизнь и позволил благополучно уйти? Ты ошибаешься. Никто из них не ушел. Все они остались в двадцати ли от города Сяньшань и ждут удобного случая. Они ничуть не благодарны тебе за спасение. На словах они, быть может, и преисполнены благородства, но их глаза не видят ничего, кроме выгоды. Они все ждут тебя снаружи, ждут, чтобы забрать твою жизнь!
— Ты замолчал, не так ли? — произнес Цинь Ван. — Сын мой, этот мир гораздо коварнее, чем ты себе представляешь. Отец позвал тебя, чтобы ты понял: у таких людей, как мы, стоящих выше всех остальных, в этом мире не бывает друзей. — Цинь Ван поднял с земли меч и, нежно проведя двумя пальцами левой руки вдоль лезвия, продолжил: — Нет их, ни единого. Нет и тех, кому можно было бы полностью доверять. Опасность повсюду, она слишком велика, поэтому нельзя верить никому!
— Ты думаешь, я не знаю? Тот, кого зовут Лю Би, или тот Сян Юй — ты ведь считаешь их своими друзьями? — Цинь Ван покачал головой. — Это не так. В этом мире у правителей не бывает друзей. Так обстоит дело со мной, так же и с твоим братом, и так же будет в твоем будущем.
— Я не какой-то там правитель, — наконец заговорил Цзин Тяньмин.
- Сыжэнь (寺人, sìrén) — древнее именование мелких дворцовых служителей, позже известных как евнухи или тайцзяни. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
