— Значит… дядя Вэй любит тётю Дуаньму так глубоко.
Кэ Юэ выглядела так, будто её внезапно осенило. Видя, как силуэт Бай Цяньхун исчезает в лесу, Кэ Юэ не удержалась и сказала:
— Тётя Дуаньму, похоже, младший наставник Вэй спустя столько лет всё ещё любит тебя. На самом деле… на самом деле я знаю, что ты, пусть и не говоришь об этом, тоже очень любишь дядю Вэй, не так ли?
Кэ Юэ видела, что Вэй Чжуан может испустить дух в любой момент, и хотела, чтобы перед смертью Дуаньму Жун сказала ему хотя бы пару слов утешения. Кто же знал, что Дуаньму Жун совершенно не обратит внимания на то, как Кэ Юэ подаёт ей знаки глазами, и тут же ответит:
— Глупая девчонка, что за глупости восьми направлений1 ты несёшь, нет ничего подобного.
Вэй Чжуан, увидев, что Дуаньму Жун столь бессердечна, рассмеялся. От этого смеха кровь хлынула ещё сильнее. Он понимал, что уже не поднимется, и поспешно позвал Цзин Тяньмина:
— Тяньмин… где Тяньмин? Ты… послушай меня, будь добр… будь добр к своему отцу-вану, прошу тебя. А?
Видя, как Цзин Тяньмин, глотая слёзы, кивнул, Вэй Чжуан больше не смог сделать ни вздоха. Собрав последние силы, он бросил прощальный взгляд на Дуаньму Жун и произнёс:
— Слово «любовь» — какое же оно горькое. Подумать только, я, Вэй Чжуан… если… если есть следующая жизнь, больше никогда не заговорю о любви.
Едва он закончил, глаза его так и не закрылись — казалось, он всё ещё смотрит на Дуаньму Жун, — когда дыхание прервалось.
— Вэй-дася.
Дуаньму Жун увидела, что Вэй Чжуан мёртв, подошла к нему и, присев перед телом, сказала:
— Ты раз за разом спасал мне жизнь, и мне, Дуаньму Жун, нечем отплатить. Теперь, когда твоё последнее желание исполнено, ты можешь покоиться с миром.
С этими словами она достала припрятанный нож и вонзила его в макушку Вэй Чжуана. Кэ Юэ, не понимая, что та собирается делать, закричала от ужаса. Синь Яньянь тоже побледнела от страха и спряталась за спину Цзин Тяньмина.
Дуаньму Жун вскрыла шов на черепе Вэй Чжуана — это была рана, которую она лечила очень давно. Она извлекла обломок шпильки-чай из древесины глицинии, который всё ещё глубоко сидел в его голове, и небрежно бросила его на землю со словами:
— Рассуждать о любви? Только дураки этим занимаются. Теперь я извлекла корень твоих бед. Если есть следующая жизнь, будь свободен, словно дикий гусь в небесах.
Дуаньму Жун вытерла кровь об одежду и обернулась к Цзин Тяньмину, Кэ Юэ и Синь Яньянь:
— Похороните его тело сами. Если оставить труп в чистом поле, люди могут заболеть.
Сказав это, она встала и ушла.
— Тётя Дуаньму, куда вы? — встревоженно спросила Кэ Юэ, видя, что та уходит не оборачиваясь.
Но Дуаньму Жун не ответила. Когда в её животе громко заурчало, она поняла, чего именно не хватает её душе.
«Наверное, нежной и сочной тушёной куриной ножки?» — Дуаньму Жун облизнулась и пошла быстрее.
С уходом Дуаньму Жун в лесу остались только Цзин Тяньмин, Кэ Юэ и Синь Яньянь. Для этой троицы ситуация была крайне неловкой, поэтому они предпочли молчать, сосредоточенно выкапывая яму, чтобы предать тело Вэй Чжуана земле.
«Как странно, никогда бы не подумал, что однажды своими руками похороню Вэй Чжуана», — размышлял Цзин Тяньмин, копая. — «Этот человек был врагом, который не жалел сил и проделал путь в тысячи ли, чтобы убить меня в детстве и заставить замолчать. Когда же я перестал его ненавидеть? И даже… даже начал немного уважать его…»
Кэ Юэ думала совсем о другом.
«Дядя Вэй, ты негодяй!» — она с силой копала землю, пытаясь унять гнев, но в глазах стояли слёзы. — «Раз ты не любил Бай Цяньхун, зачем тогда женился на ней? А раз уж женился, почему не относился к ней по-хорошему? Будь я на её месте, я бы тоже тебя зарезала. Вонючий дядя! Противный дядя!»
При этой мысли Кэ Юэ невольно снова взглянула на тело Вэй Чжуана и в душе тихо пожелала: «Дядя Вэй, пусть твой дух на небесах хранит нас… Кэ Юэ теперь всё поняла и точно не повторит твоих ошибок. Смотри же, дядя!»
Когда они втроём бросили последнюю горсть земли на скромный холм, Кэ Юэ внезапно обратилась к Синь Яньянь:
— Синь-гунян, я знаю, что тебе тоже нравится Цзин-дагэ. Однако я хочу, чтобы ты знала: что бы ни случилось, в этой жизни я больше не отступлю от Цзин-дагэ ни на шаг.
Эти слова были равносильны признанию в любви и верности. Цзин Тяньмин в душе был и поражён, и обрадован, но не решался сказать об этом при Синь Яньянь.
— Ты… — Синь Яньянь вздрогнула. — Ты, яонюй… что ты такое говоришь…
— Не перебивай, и ты тоже, Цзин-дагэ. — Кэ Юэ сердито взглянула на него и продолжила: — Просто внимательно слушайте меня оба. Я хочу сказать, что как бы трудно и горько мне ни пришлось, я, Кэ Юэ, не покину тебя, Цзин Тяньмин, до конца своих дней. Но… перед глазами есть пример дяди Вэй… моего вайгуна и бабушки Цзян… Бай Цяньхун… судьбы этих людей. В общем, я хочу сказать…
Кэ Юэ глубоко вдохнула и произнесла слова, способные поразить любого2:
— Я, Кэ Юэ, не стану возражать. Если ты, Синь Яньянь, тоже желаешь быть с Цзин-дагэ до скончания дней, то я, Кэ Юэ, согласна, чтобы две женщины служили одному мужу. Всё, не делайте такие большие глаза. Я отойду в сторону, дам вам немного места, чтобы вы всё обсудили.
Сказав это, она в одиночестве ушла в лесную чащу и остановилась лишь тогда, когда перестала слышать их голоса. Но как только она замерла, слёзы предательски потекли по щекам. Кэ Юэ утешала себя: «Я не ошиблась, абсолютно не ошиблась. Никто не должен так страдать. Любящие люди должны быть вместе, если есть такая возможность. Дядя Вэй, я ведь права?» — Кэ Юэ невольно подняла глаза к небу.
Цзин Тяньмин никак не ожидал такого дня. Кэ Юэ прямо при нём пообещала, что готова выйти за него вместе с Синь Яньянь. Вот только согласится ли Синь Яньянь на такое положение?
— Янь-эр, ты… что скажешь?
— Я…
В прошлый раз, когда бабушка Цзян заставляла её выйти за Лу Юаньдина, Синь Яньянь уже признавалась, что любит Цзин Тяньмина, но тогда ей мешали чувства между ним и Кэ Юэ. Видя смерть Вэй Чжуана и безумие Бай Цяньхун, Синь Яньянь тоже в какой-то мере понимала, почему Кэ Юэ сказала это.
— Цзин-дагэ… я… я…
Синь Яньянь происходила из семьи мастеров улинь и была воспитана как благородная дева, поэтому она не могла быть столь решительной, как Кэ Юэ. Слова раз за разом замирали на губах, она никак не могла их произнести. А Цзин Тяньмин от этого ожидания изнывал, словно на раскалённой сковороде.
- «Говорить глупости восьми направлений» (胡说八道, hú shuō bā dào) — дословно нести чепуху или вздор. ↩︎
- Слова, способные поразить любого (语不惊人死不休, yǔ bù jīng rén sǐ bù xiū) — идиома, означающая намерение сказать нечто из ряда вон выходящее или шокирующее. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
