— В прошлый раз, когда мы ходили на шашлыки, Цянь Фэйгэ тоже говорил, что ты подрабатываешь репетитором неподалёку, — тихо произнесла Сан Чжи. — А сегодня я снова увидела, что ты работаешь здесь.
Дуань Цзясюй пристально смотрел на неё и молчал, вокруг воцарилась тишина.
Его взгляд был загадочным, по нему невозможно было понять, что он чувствует.
Сан Чжи ни с того ни с сего занервничала и сглотнула слюну:
— Ты не пойдёшь домой?
— Да, немного.
Казалось, эти слова были ответом на её предыдущий вопрос.
Но Сан Чжи не сразу сообразила и лишь заторможенно произнесла: «А?».
— Иди развлекайся, — выражение лица Дуань Цзясюя было небрежным, словно он совсем не принимал это близко к сердцу. — Твои маленькие друзья тебя заждались.
Сказав это, он отвернулся и открыл кран, принимаясь что-то мыть.
Спустя какое-то время, когда Дуань Цзясюй уже решил, что Сан Чжи ушла, за его спиной внезапно раздалось звонкое «До свидания, гэгэ», а следом послышался дробный топот убегающих ног.
Дуань Цзясюй вытер стол тряпкой и оглянулся.
Его взгляд замер на столе.
На столе лежала стопка денег: помимо тех, что он только что ей вернул, казалось, прибавилось ещё немало. В самом низу лежала красная купюра в сто юаней, а сверху — мелочь по десять и пять.
Самый верх прижимали шесть или семь монет по одному юаню и две по пять мао.
Всё было сложено очень аккуратно.
Словно она оставила здесь все свои сбережения.
Дуань Цзясюй застыл на довольно долгое время. Лишь спустя долгий срок он нерешительно протянул руку и ткнул пальцем в стопку монет. Башенка из монет тут же рассыпалась, и они раскатились по столу.
Он вскинул брови и вдруг рассмеялся.
В чём дело?
Почему в этот раз возникло такое чувство, будто он и впрямь обманом выманил деньги у ребёнка… чувство вины?
Сан Чжи действительно не оставила себе ни копейки, даже обед купила на деньги, одолженные у Инь Чжэньжу. Когда в карманах пусто, а вокруг не самые близкие одноклассники, она всегда чувствовала себя неуверенно.
В пять часов вечера компания в караоке была в самом разгаре веселья. Сан Чжи прихлёбывала чай, её уши побаливали от грохота музыки. После долгих колебаний она всё же сказала Инь Чжэньжу:
— Инь Чжэньжу, я собираюсь домой.
Инь Чжэньжу не расслышала и подняла голову:
— Что ты сказала?
Сан Чжи пришлось повысить голос:
— Я говорю, что иду домой!
Как раз в этот момент кульминация песни закончилась, и началась инструментальная часть. Её голос прозвучал неожиданно громко.
Все присутствующие тут же обернулись в её сторону.
Вскоре музыка зазвучала снова, разбивая застывшую атмосферу.
Остальные не придали её словам значения. Лишь Фу Чжэнчу подошёл и сел рядом с ней:
— Сан Чжи, ты уже уходишь?
— Угу, — ответила Сан Чжи. — Папа велел вернуться до темноты.
Немного подумав, она добавила:
— С днём рождения.
Фу Чжэнчу помолчал несколько секунд, а затем произнёс:
— Проводить тебя до остановки?
— Зачем провожать? Спуститься вниз — и уже остановка, — Сан Чжи с озадаченным видом поднялась с места. — Оставайся здесь, я пошла.
Она попрощалась с теми, кто сидел рядом, и вышла из караоке-клуба.
Сан Чжи достала из сумки ученический проездной.
Караоке-клуб находился на пятом этаже торгового центра, а кондитерская, в которой работал Дуань Цзясюй, — на четвёртом. Спускаясь на эскалаторе на четвёртый этаж, она на мгновение замедлила шаг.
Сзади внезапно раздался голос Фу Чжэнчу:
— Почему ты остановилась?
Сан Чжи вздрогнула и резко обернулась. Почувствовав себя так, будто её поймали на чём-то постыдном, она раздражённо воскликнула:
— Ты чего за мной тащишься?
— Вовсе я не тащусь, — смущённо пробормотал Фу Чжэнчу. — Вышел проветриться.
— О-о, — Сан Чжи продолжила спускаться. — Ну так проветривайся, пока.
Фу Чжэнчу всё равно шёл следом:
— Заодно и тебя провожу.
Сан Чжи было лень с ним спорить.
— Кстати, — Фу Чжэнчу почесал затылок, подыскивая тему для разговора. — Ты знаешь, что в начале следующего семестра будет экзамен по распределению в классы?
Сан Чжи кивнула:
— Я слышала, ты подтянулся по результатам итоговых экзаменов.
— Пятое место с конца во всей параллели?
Фу Чжэнчу чувствовал себя униженным и выдавил:
— Я просто уснул.
Глядя на него, Сан Чжи задумалась. Она вспомнила, как в автобусе он говорил ей: «В следующий раз ради интереса займу первое место», и как утверждал, что родителей вызвали в школу из-за того, что он не слушал на уроках, хотя на самом деле он сам попросил учителя пригласить родителей.
Внезапно она спросила:
— У тебя что, комплексы?
Фу Чжэнчу: «?»
— В этом ведь нет ничего такого, я же видела, что ты почти не учишься. Если ты возьмёшься за ум, то оценки обязательно улучшатся, — сказала Сан Чжи. — Тебе просто нужно перестать лениться и сосредоточиться на учёбе. И не надо комплексовать.
— Сан Чжи, — не выдержал Фу Чжэнчу после того, как она вывалила на него всё это. — Не верю, что ты ничего не замечаешь.
Сан Чжи замялась:
— Чего именно?
Фу Чжэнчу промолчал.
— Что я должна была заметить? — вспомнив слова Инь Чжэньжу, Сан Чжи нерешительно спросила: — То, что ты тайно влюблён в Инь Чжэньжу?
Фу Чжэнчу чуть не поперхнулся воздухом.
Он выровнял дыхание и, стиснув зубы, прошипел:
— Кто тебе это сказал?
— Сама догадалась, — невинно ответила Сан Чжи.
— Перестань нести чепуху, — отрезал Фу Чжэнчу.
Сан Чжи была в крайнем недоумении:
— Ну, не в меня же ты влюблён, в самом деле?
Фу Чжэнчу бесстрастно уставился на неё и, решив идти до конца, выпалил:
— А почему бы и нет?
Выражение лица Сан Чжи наконец изменилось:
— А?
Юноша, горячий и порывистый, самым вызывающим тоном произнёс слова, полные робости:
— Если… я говорю «если»! Если бы я был в тебя влюблён, то что бы ты тогда сделала!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
