То ли из-за того, что его голос прозвучал слишком громко, то ли из-за того, что его слова были слишком шокирующими, Сан Чжи явно застыла в оцепенении и замерла на месте, не в силах пошевелиться.
Оба одновременно остановились.
Молчание сделало обстановку неловкой.
Фу Чжэнчу, пристально смотревший ей в глаза, начал постепенно отводить взгляд, а кончики его ушей порозовели. Он почесал затылок и, стараясь казаться спокойным, спросил:
— Ты почему молчишь?
Сан Чжи снова издала удивлённый звук, чувствуя себя немного растерянной.
Ей и раньше признавались в любви, но обычно это были любовные записки, подброшенные в ящик стола, или сообщения. Личное признание случилось впервые, да ещё и в такой громкой манере.
— Эй, — Сан Чжи сразу приняла это допущение и вдруг с любопытством спросила: — Ты помнишь, как выбил мне зуб?
— … — Фу Чжэнчу крайне сожалел об этом случае, но он действительно это сделал, поэтому сейчас мог лишь неубедительно оправдываться: — Это же было столько лет назад! А у меня тогда разве не был сломан палец?
Сан Чжи была не слишком злопамятной:
— Верно.
Фу Чжэнчу с облегчением вздохнул и навострил уши, ожидая её следующих слов.
Сан Чжи совершенно не знала, что такое «деликатность», и ответила прямо:
— Тогда лучше не люби меня, мне не нравятся те, кто младше.
Фу Чжэнчу замер, а затем рассердился:
— Да это же возрастная дискриминация!
— …
— Ты должна назвать что-то, что я могу изменить!
Сан Чжи призадумалась:
— Мне нравятся красивые.
— … — Фу Чжэнчу глубоко вздохнул и ткнул в неё пальцем. — Кроме тебя, мне никто никогда не говорил, что я урод. Ты специально нападаешь на меня? Ты что, смотришь на меня через фильтр уродства?
— Ну… — медленно произнесла Сан Чжи, — у всех разные вкусы.
Фу Чжэнчу почувствовал себя крайне обиженным:
— Мне что, теперь пластическую операцию делать?!
— Я этого не говорила, — пробормотала Сан Чжи, тоже немного обидевшись на его крик. — Я же поэтому и сказала тебе, чтобы ты меня не любил.
— Забудь, — Фу Чжэнчу бросил попытки поговорить с ней. — Считай, что я ничего не говорил.
Видя, что он не в духе, Сан Чжи тоже начала жалеть, не наговорила ли она лишнего, и, пересилив себя, спросила:
— А что тебе во мне нравится?
Фу Чжэнчу покосился на неё и ответил крайне поверхностно:
— Ты красивая.
Сан Чжи:
— О.
Фу Чжэнчу:
— И это вся твоя реакция?
Сан Чжи:
— Ну, тут я не могу возразить.
Они всё ещё стояли перед эскалатором на третьем этаже.
На сердце у Фу Чжэнчу вдруг стало тяжело, он долго смотрел на неё и снова спросил:
— Ты ведь просто не хочешь заводить ранние отношения?
Сан Чжи кивнула:
— Отчасти да.
— А другая часть — в том, что я маленький и уродливый, — чем больше он говорил, тем обиднее ему становилось. Фу Чжэнчу крепко сжал губы, его глаза покраснели. — Сан Чжи, сегодня же мой день рождения. Неужели ты не могла отказать мне в какой-нибудь другой день?
— … — Сан Чжи опешила. — Ты что, плачешь?
— С чего бы мне плакать! — Фу Чжэнчу почувствовал себя униженным и отвернулся, чтобы потереть глаза. Он хотел сказать что-то ещё, но вдруг заметил, что сзади кто-то стоит.
Фу Чжэнчу встретился с ним взглядом.
Несколько секунд они смотрели друг на друга.
Желание плакать у Фу Чжэнчу постепенно пропало, ему почему-то показалось, что человек перед ним выглядит знакомым.
Но он никак не мог вспомнить, где его видел.
Заметил, что Фу Чжэнчу долго молчит, Сан Чжи подозрительно проследила за его взглядом и увидела Дуань Цзясюя.
Неизвестно, как долго он стоял позади них.
Увидев, что они оба смотрят на него, Дуань Цзясюй с интересом приподнял бровь:
— Я вам не помешал?
Фу Чжэнчу сразу вспомнил, кто это.
Гэгэ Сан Чжи.
Он видел его в кабинете учителя, когда в прошлый раз вызывали родителей Сан Чжи.
Вспомнив свои недавние слова, Фу Чжэнчу выпрямил спину и резко поклонился с виноватым видом, будто его поймали на месте преступления:
— Здравствуйте, Сан Чжи-гэгэ!
Дуань Цзясюй коротко отозвался.
Фу Чжэнчу, неловко переставляя ноги, помчался в другую сторону:
— До свидания, Сан Чжи-гэгэ!
Удивительно, но хоть она и не сделала ничего плохого, у Сан Чжи возникло чувство, будто у неё нечиста совесть. После нескольких секунд раздумий она решила напасть первой:
— Гэгэ, ты что, подслушивал?
Дуань Цзясюй опустил на неё взгляд:
— Да.
Он признался так легко, что Сан Чжи мгновенно проглотила заготовленные слова. Она была застигнута врасплох и, не зная, что сказать, просто промолчала и пошла дальше вниз.
Дуань Цзясюй не спеша шёл следом за ней:
— А наша маленькая Сан Чжи весьма очаровательна?
Ему это казалось очень забавным, он тихо рассмеялся:
— Даже довела бедного мальчика до слёз?
Сан Чжи не знала, что ответить, и покраснела от смущения:
— Ну чего ты.
Дуань Цзясюй:
— Гэгэ просто заботится о тебе.
Сан Чжи чувствовала себя неловко:
— Не напоминай об этом.
— Ладно, — Дуань Цзясюй сменил тему, и улыбка на его лице немного померкла. — После того как гэгэ помог тебе сходить к учителю, что я тебе сказал? Повтори-ка мне ещё раз.
Она мгновенно поняла скрытый смысл этих слов.
— Я не помню, что ты говорил, но у меня нет ранних отношений, — помолчав, Сан Чжи подчеркнула: — Совершенно точно нет.
Дуань Цзясюй:
— Какая послушная.
Сан Чжи недовольно хмыкнула.
Дуань Цзясюй призадумался и негромко посоветовал:
— В подростковом возрасте такие мысли — это нормально. Но не стоит ранить других. Можно сначала поблагодарить человека за его чувства, а потом уже отказывать.
Сан Чжи:
— И никого я не ранила.
Дуань Цзясюй:
— Ты разве не довела его до слёз?
— Да я его столько раз до слёз доводила, — уверенно заявила Сан Чжи. — Раньше, когда мы дрались, неважно, кто побеждал, — плакал всегда он.
Дуань Цзясюй окинул её взглядом с ног до головы и с усмешкой спросил:
— Ты ещё и драться умеешь?
Они вышли из торгового центра и пошли к ближайшей остановке ждать автобус.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
