В аэропорту было просторно, ярко горели лампы.
Вокруг сновали люди, и многоголосый шум заглушал всхлипы Сан Чжи. Она чувствовала себя жалкой, ей хотелось провалиться сквозь землю, перестать плакать и сделать вид, будто ничего не произошло.
Что угодно, лишь бы не это.
Она чувствовала себя невероятно неловко.
Та женщина была очень красивой и говорила мягко — с первого взгляда было ясно, что она человек выдающийся. Наверняка она могла во многом помочь ему как в жизни, так и в делах сердечных. Не то что она — в глазах окружающих лишь своенравная и непокорная девчонка, обуза, приносящая одни неприятности.
С самого начала она была лишней.
Совершенно бесполезной.
Ещё и требовала от него, и без того занятого, тратить лишние силы на заботу о ней.
Глядя на то, как Сан Чжи сдерживает слёзы, Дуань Цзясюй внезапно вспомнил их первую встречу.
Тогда она ещё могла рыдать во весь голос, ни на что не оглядываясь, а её самой большой заботой был «вызов родителей», о котором сегодня упомянул учитель.
Неужели она действительно выросла?
Или, быть может, его тон только что был слишком резким?
Дуань Цзясюй слегка поджал губы. Салфеток у него не было, поэтому он вытер её слёзы рукавом пиджака, наброшенного ей на плечи:
— Не плачь, гэгэ не считает тебя обузой.
— …
— Здесь холодно, надень пиджак как следует.
Сан Чжи, шмыгая носом, послушно исполнила просьбу.
— Хорошо, что ты сама всё осознала и поняла свою ошибку, — медленно проговорил Дуань Цзясюй. — Никто не хотел на тебя злиться, просто все волновались, что с тобой что-то случится. Это было от тревоги, понимаешь?
Она опустила глаза и, всхлипывая, ответила:
— Я знаю.
— Вставай, иди умойся. — Дуань Цзясюй взглянул на телефон. Казалось, он чувствовал себя неважно; отвернувшись, он пару раз кашлянул и продолжил: — Сначала гэгэ отведёт тебя пообедать.
Сан Чжи едва заметно качнула головой:
— Я не голодна.
— В смысле «не голодна»? — Дуань Цзясюй поднялся и невозмутимо произнёс: — Ты что, из-за какого-то мужика собралась объявить голодовку?
— Малышка. — Затем Дуань Цзясюй огляделся по сторонам и указал на место неподалёку: — Туалет вон там, видишь?
Сан Чжи помедлила несколько секунд и кивнула.
— Сходи умойся. — Дуань Цзясюй подумал и добавил: — Дай мне своё удостоверение личности, гэгэ пойдёт узнает насчёт билетов, а потом найдёт тебя. Не убегай никуда.
Увидев это, стоявшая рядом женщина предложила:
— Давай я провожу её.
Сан Чжи достала из сумки удостоверение, протянула его ему, молча встала и машинально взглянула на женщину.
В следующую секунду Дуань Цзясюй ответил:
— Не нужно.
Услышав это, Сан Чжи, не проронив ни слова, направилась к туалетам. Отойдя на некоторое расстояние, она внезапно остановилась и оглянулась.
Она видела, что они оба всё ещё стоят на месте.
На женщине было чёрное облегающее платье, подчёркивающее её прекрасную фигуру, с вышитым на подоле узором в стиле ретро, длиной до середины икр. Она была высокой, около ста семидесяти сантиметров, и на каблуках оказалась лишь на полголовы ниже Дуань Цзясюя. С улыбкой на лице она что-то говорила, а затем протянула руку и похлопала его по предплечью.
И тогда Сан Чжи увидела, что Дуань Цзясюй тоже улыбнулся.
Она сильно сжала губы и отвела взгляд.
Сан Чжи зашла в туалет и посмотрела на своё отражение в зеркале. Заплаканные опухшие глаза, красный нос, следы слёз на лице. Она опустила голову и принялась раз за разом ополаскивать лицо водой.
Холодная вода раздражала кожу и снова пробудила её слёзные протоки.
Сколько бы она ни умывалась, слёзы всё равно текли.
Какая-то бабушка, увидев её в таком состоянии, невольно спросила:
— Девочка, с тобой всё в порядке?
Сан Чжи вытянула бумажное полотенце и, не поднимая глаз, произнесла:
— Вода слишком холодная.
Она словно нашла повод для выплеска эмоций, и слёзы неконтролируемо покатились вниз:
— Почему эта вода такая холодная…
— Тогда не умывайся больше. — Бабушка не сочла этот повод странным, вздохнула, достала из сумки грелку для рук и протянула ей: — В эти пару дней и правда похолодало, не забывай одеваться теплее.
Сан Чжи не взяла подарок и, всхлипывая, проговорила:
— Не нужно, спасибо, бабушка.
Пожилая женщина не стала настаивать, лишь сказала ещё несколько утешительных слов и ушла.
Спустя некоторое время Сан Чжи с трудом совладала с эмоциями. Заметив на себе пиджак, она сняла его и, прижав к груди, вышла наружу.
Дуань Цзясюй уже ждал её.
На этот раз он был один, та женщина куда-то ушла.
Сан Чжи подошла к нему.
Увидев пиджак в её руках, Дуань Цзясюй нахмурился:
— Почему ты его сняла?
— Боялась испачкать, когда умывалась, — бросила Сан Чжи, сочиняя на ходу, её голос звучал сильно простуженным из-за слёз. — К тому же мне не холодно.
Она взглянула на Дуань Цзясюя:
— Надень сам.
Дуань Цзясюй не шелохнулся, лишь пристально смотрел на неё. Спустя мгновение он едва слышно вздохнул и опустил веки:
— Гэгэ только что говорил слишком грубо?
Сан Чжи покачала головой:
— Нет.
— Тогда у вас, детей, память короткая, что ли? — Дуань Цзясюй снова набросил ей пиджак на плечи. — Всего год прошёл, а ты с гэгэ как с чужим человеком.
Он медленно и рассудительно добавил:
— Ты очень расстраиваешь гэгэ.
Сан Чжи не знала, что ответить, поэтому решила сменить тему:
— Билеты ещё есть?
— Угу, купил тебе на два часа дня. — Дуань Цзясюй отдал ей посадочный талон и удостоверение личности. — Посадочный я уже получил за тебя, пойдём сначала поедим, а потом я провожу тебя на досмотр.
— Хорошо. — Помолчав несколько секунд, Сан Чжи спросила: — Сколько это стоило?
— Немного. — Дуань Цзясюй ослабил узел галстука, не придавая этому значения. — Что хочешь поесть?
Сан Чжи:
— Мне всё равно.
Дуань Цзясюй повёл её в «Макдоналдс», находившийся в аэропорту.
Они заказали еды, но, кажется, ни у кого не было аппетита. Он не упоминал ту женщину и не говорил, куда она ушла. У Сан Чжи же не хватило смелости спросить.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
