Тридцать шестая глава
Они вышли из палаты.
Дуань Цзясюй повернул голову и посмотрел на неё. Сегодня он переоделся в свою одежду: короткую куртку цвета хаки, под которую небрежно надел белое худи, и облегающие чёрные брюки.
Он был гладко выбрит и выглядел заметно моложе, совсем как студент.
Он слегка наклонился, чтобы его глаза оказались на одном уровне с глазами Сан Чжи. Казалось, ему в новизну было слышать от неё подобные слова. Изогнув губы в улыбке, он насмешливо переспросил:
— Поскорее пожениться?
Сан Чжи тоже уставилась на него, не моргая:
— Разве не ты сам это начал?
Заметиво, что она действительно не в духе, Дуань Цзясюй приподнял брови и выпрямился:
— Обиделась?
Несколько секунд молчания.
— Не обиделась. Просто, гэгэ, — Сан Чжи остановилась и очень серьёзно произнесла, — впредь не шути так больше.
Пусть она и знала, что это шутка.
Но именно потому, что она отчётливо понимала: он не сможет полюбить её по-настоящему.
Поэтому ей совсем не было смешно.
Он мог совершенно спокойно превращать это в шутку, и когда он произносил те слова, в его выражении лица не было ни тени неестественности. Словно таким образом он, сам того не зная, выставлял её маленькие обиды и её осторожно скрываемые чувства на посмешище.
Сан Чжи опустила глаза, хотела что-то добавить, но так и не решилась. Она внезапно сникла и пошла дальше:
— Пойдём, у меня скоро дела.
Дуань Цзясюй перестал улыбаться, замедлил шаг и пошёл следом за ней:
— Правда обиделась?
— Нет.
— Гэгэ просто слишком долго пролежал в больнице, вот и заскучал немного, — Дуань Цзясюй потёр ладонью затылок и добавил: — Может, гэгэ извиниться перед тобой?
— Не нужно, — тихо ответила Сан Чжи. — Просто не делай так больше.
Видя, как сильно она это приняла на свой счёт, Дуань Цзясюй вздрогнул, его охватило неописуемое чувство. Спустя долгое время он, словно и досадуя, и забавляясь одновременно, внезапно выпалил:
— Неужели гэгэ настолько плох?
— …
— Что заставил маленькую Сан Чжи так расстроиться?
Услышав это, Сан Чжи повернулась к нему с бесстрастным лицом. Его уголки глаз были слегка приподняты, глубокие и обворожительные персиковые глаза смотрели на неё, а тон был полушутливым.
Увидев это, ей почему-то тоже захотелось его уколоть.
Сан Чжи серьёзно сказала:
— Именно так.
— Гэгэ, я не хочу тебя обидеть, просто говорю правду, — Сан Чжи говорила медленно. — Послушав тебя, я вернулась и проплакала всю ночь.
–
Из-за болезни компания предоставила Дуань Цзясюю полмесяца отпуска. После выписки из больницы он мог ещё неделю отдыхать дома, восстанавливая здоровье.
Выйдя из больницы, они поймали такси и доехали до дома Дуань Цзясюя.
У него в квартире была всего одна пара тапочек.
Он мельком глянул на них и, оставшись босиком, поставил тапочки перед Сан Чжи, чтобы она обулась.
Сан Чжи не стала жеманиться и сразу надела их. Она велела Дуань Цзясюю посидеть на диване, а затем забросила все принесённые вещи в стиральную машину и расставила остальные принадлежности по местам.
Тапочки были ей велики, поэтому при ходьбе она слегка шаркала.
Затем Сан Чжи подсела к Дуань Цзясюю и достала из сумки стопку стикеров.
Дуань Цзясюй, развалившись на диване, лениво играл в игру.
Сан Чжи открыла в телефоне страницу с рекомендациями по уходу и добавила к ним указания врача. Она внимательно всё изучила, а затем, склонившись над журнальным столиком, стала переписывать их фразу за фразой.
Заметив её суету, Дуань Цзясюй посмотрел на неё и спросил:
— Что пишешь?
— Рекомендации после выписки, — ответила Сан Чжи, не поднимая глаз. — Допишу и приклею на холодильник, чтобы ты следил за тем, что ешь.
За всю свою жизнь Сан Чжи никогда ни за кем не ухаживала. Поэтому она не очень в этом разбиралась и многое не могла запомнить, так что всё искала в интернете.
Дуань Цзясюй перестал играть и негромко хмыкнул.
— Да, и ещё: не сиди постоянно на месте, больше двигайся, — говорила Сан Чжи, раздумывая. — А ещё не поднимай тяжести и избегай резких нагрузок.
— Хорошо.
— И если тебе что-то понадобится, скажи мне, я выберу время и принесу, — спокойно продолжала Сан Чжи. — А в обычные дни я, скорее всего, приходить не буду.
— Заботься о своём здоровье.
— Угу.
— В последнее время я запустила учёбу, к тому же конец семестра, мне нужно готовиться к экзаменам, — Сан Чжи подняла на него взгляд. — Насчёт того обеда, которым я обещала тебя угостить, давай дождёмся, когда ты поправишься.
— Не нужно маленькой Сан Чжи меня угощать, — Дуань Цзясюй усмехнулся. — Гэгэ сам тебя накормит.
Сан Чжи моргнула:
— Тогда и обсудим.
Она отложила ручку, встала и приклеила исписанные стикеры на холодильник. Затем Сан Чжи вернулась в гостиную и надела куртку:
— Тогда, гэгэ, я пойду.
Дуань Цзясюй поднялся:
— Я провожу тебя до остановки.
Сан Чжи покачала головой:
— Тебе лучше отдохнуть, ты только из больницы.
— Метро совсем рядом, я знаю дорогу, — Сан Чжи обулась в прихожей и помахала ему рукой. — Гэгэ, пока.
Сказав это, она вышла за дверь, не дожидаясь его ответа.
С глухим стуком закрылась дверь.
В комнате внезапно стало тихо.
Дуань Цзясюй ещё не до конца осознал произошедшее. Он вышел из игры, взял куртку, надел её и вышел за дверь. Но Сан Чжи уже и след простыл.
Он усмехнулся и вернулся обратно.
Дуань Цзясюй подошёл к холодильнику и посмотрел на то, что она написала.
Спустя столько лет её почерк заметно похорошел и стал более уверенным. Не то что раньше, когда она выводила каждую черту, тратя больше часа на еженедельное сочинение в пятьсот иероглифов.
Выражение лица Дуань Цзясюя было задумчивым; он провёл подушечкой пальца по бумаге.
Он почему-то вспомнил время в больнице.
Старик с соседней койки, который плохо слышал, без умолку хвалил Сан Чжи, упрямо принимая её за его невесту.
— Какая же у тебя невеста красавица, да ещё и заботливая.
Спустя долгое время.
Дуань Цзясюй вернулся в гостиную и почему-то усмехнулся.
В декабре температура в Ихо опустилась на несколько градусов ниже нуля.
Из-за холодов и приближающейся сессии деятельность студенческих клубов приостановилась. Сан Чжи так мёрзла, что ей не хотелось лишний раз шевелиться. Каждый день, помимо занятий, она проводила в общежитии, рисуя чертежи и монтируя видео.
Дуань Цзясюй больше не просил её ни о какой помощи.
Если он и писал ей изредка, то лишь для того, чтобы напомнить: на улице холодно, и ей нужно беречь себя.
Сан Чжи переименовала Дуань Цзясюя в контактах Вичата в «Гэгэ №2», и обращаться к нему стала так же, как в детстве — просто «гэгэ».
Она насильно низвела его статус в своём сердце до уровня Сан Яня.
Сан Чжи внезапно подумалось, что так даже лучше.
Постараться отсечь свои чувства, поставить точку в этой невозможной, обречённой на угасание безответной любви. Перестать зацикливаться, перестать верить, что в этой жизни можно любить лишь одного человека.
Сан Чжи даже начала с нетерпением ждать.
Того дня в будущем, когда эти чувства окончательно исчезнут.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
