Сан Чжи показалось, что в баре стало немного душно. Она надела куртку и попрощалась с остальными: — Я пойду, мне ещё вещи собирать.
Цзян Мин тоже встал: — Давай я тебя провожу.
— Не нужно, — невнятно проговорила Сан Чжи, — гэгэ ждёт меня снаружи.
Цзян Мин опешил: — Твой дом здесь неподалёку?
— Нет, — Сан Чжи усиленно поморгала и махнула рукой, — но мой гэгэ здесь работает.
Она вышла из бара.
На улице было очень холодно, в воздухе кружились мелкие снежинки. Ледяной ветер заставил её на мгновение протрезветь; Сан Чжи шмыгнула носом, достала из кармана перчатки и медленно их натянула.
Сан Чжи редко видела снег, поэтому сейчас у неё проснулся интерес. Она подобрала поблизости веточку и, присев на корточки, принялась рисовать на земле человечков.
У неё почти не было сил, поэтому рисунки выходили кривыми.
От долгого сидения на корточках Сан Чжи даже немного подташнивало, так что в итоге она просто уселась на землю.
Дуань Цзясюй приехал как раз в этот момент.
Он припарковал машину у обочины и вышел. Заметив Сан Чжи, сидящую у края дороги, Дуань Цзясюй опешил, подошёл к ней размашистым шагом и спросил: — Сан Чжи, почему ты здесь сидишь?
— Кажется, промокли, — Сан Чжи повернула голову и пробормотала: — Кажется, штаны промокли.
Дуань Цзясюй вскинул брови: — Что?
Сан Чжи попыталась подняться, но сил не хватило: — Гэгэ, этот снег мокрый.
— … — Дуань Цзясюй глубоко вздохнул, схватил её за запястье и потянул вверх. — Сколько же ты выпила?
Сан Чжи пробормотала: — Всего полбокала.
— Полбокала чего? — Дуань Цзясюй опустил взгляд и усмехнулся от досады. — И вообще, кто разрешил тебе приходить в бар?
— Я же совершеннолетняя, — услышав в его словах нотки нравоучения, Сан Чжи внезапно подняла голову, а затем серьёзно повторила: — Я совершеннолетняя.
— Даже если совершеннолетняя, нельзя…
Сан Чжи перебила его: — Почему нельзя?
Дуань Цзясюй слегка опешил, затем наклонился к ней и тихо спросил: — Почему маленькая Сан Чжи сердится?
Ощущение обиды мгновенно нахлынуло, Сан Чжи почему-то захотелось плакать, и в её голосе зазвучали слёзы: — Ты сам говорил, что когда я стану совершеннолетней, то смогу делать всё, что захочу, и никто не будет мне указывать.
— Ты сам это говорил.
Вещей, которые ей хотелось сделать и ради которых обязательно нужно было ждать совершеннолетия, было не так уж много.
Всего лишь одна.
Но став взрослой, её смелость, наоборот, словно поубавилась.
Раньше она просто не смела рассказать ему о своей любви.
Теперь же она дошла до того, что даже любить не смела.
Ведь другие в этом возрасте так храбро признаются в чувствах тем, кто им по душе.
Почему же ей остаётся только терпеть?
Ей хотелось поменьше с ним общаться, но в то же время она боялась, что без неё ему будет плохо.
— Что случилось? — Дуань Цзясюй нахмурился. — Кто тебя обидел?
Сан Чжи вытерла слёзы перчаткой и глухо ответила: — Никто.
У неё кружилась голова, она едва держалась на ногах и попыталась снова сесть на землю, но Дуань Цзясюй тут же подхватил её. Прислонившись к нему, Сан Чжи пролепетала: — Я хочу домой.
Дуань Цзясюй и сердился, и хотел смеяться одновременно: — Ты завтра-то хоть доберёшься?
— Мне плохо, — Сан Чжи зажмурилась, её голос замедлился: — Гэгэ, меня тошнит.
Дуань Цзясюй снял с себя пальто и подставил перед ней: — Ну, тогда тошни.
Сан Чжи попробовала: — Не получается.
Дуань Цзясюй мягко сказал: — Тогда давай сначала присядем где-нибудь рядом?
— Я не могу идти, — Сан Чжи покачала головой: — Я не пойду.
— Гэгэ понесёт тебя на спине.
Сан Чжи уставилась на него, и спустя какое-то время у неё вдруг потекли слёзы, и она начала беспричинно капризничать: — Не хочу, я не пойду.
— … — Дуань Цзясюй сказал: — Тогда пойдём в машину?
— Не хочу.
Дуань Цзясюй почему-то захотел рассмеяться: — Так маленькая Сан Чжи хочет здесь на ветру мёрзнуть?
Сан Чжи ничего не ответила, словно не услышав. Шмыгая носом, она вдруг выпалила: — Гэгэ, можно я открою тебе один секрет?
— М-м?
— У меня есть человек, который мне очень нравится, — Сан Чжи опустила глаза и, всхлипывая, произнесла: — Но вот он меня просто не любит.
Улыбка на губах Дуань Цзясюя немного померкла, ему стало трудно её удерживать: — Кто?
Сан Чжи не ответила.
— Твой знакомый по интернету? — кадык Дуань Цзясюя дёрнулся вверх-вниз, и он хрипло спросил: — Или из вашей школы?
Сан Чжи подняла на него взгляд, помолчала немного и шевельнула губами: — Не скажу тебе.
О том, что ей нравится Дуань Цзясюй, Сан Чжи никому не рассказывала.
Ни единой душе.
Никому.
Её путь от влюблённости до попытки всё бросить, а затем до неспособности перестать любить.
Всё это было лишь её личным делом.
Обо всём этом знала только она одна.
Дуань Цзясюй спросил: — Даже гэгэ нельзя рассказать?
Сан Чжи хотела ещё что-то сказать, но в горле внезапно возникла кислота. Она резко припала к его груди и, словно не в силах больше сдерживаться, выплеснула на него всё содержимое желудка.
Вскоре Сан Чжи выпрямилась, кажется, немного протрезвев. Осознав, что она только что натворила, она отступила на шаг и робко произнесла: — Я не нарочно.
Боясь, что она упадёт, Дуань Цзясюй протянул руку, чтобы поддержать её.
Сан Чжи вырвалась, отступила ещё на несколько шагов и присела на корточки: — Не ругайся на меня.
— … — Дуань Цзясюй взглянул на одежду, тут же снял её и надел пальто обратно. Он тоже присел перед ней на корточки, вытер ей рот одеждой и с интересом спросил: — И когда это я на тебя ругался?
Сан Чжи всхлипнула: — Не брани меня…
Дуань Цзясюй: — Вставай.
— Не хочу, — Сан Чжи окончательно уселась на землю с таким видом, будто никуда не собирается уходить. — Ты точно снова будешь меня бранить…
— Не буду, — терпеливо сказал Дуань Цзясюй. — Вставай, не хватало ещё простудиться.
Сан Чжи всё ещё была настороже и не двигалась.
Дуань Цзясюй игриво вскинул брови и спросил: — И когда же я тебя бранил?
Сан Чжи промолчала.
— Откуда же взялась эта маленькая пьянчужка? — Дуань Цзясюй не сердился, он вдруг прищурился и рассмеялся. — Давай вставай, у гэгэ одежда грязная, я не смогу тебя обнять.
Сан Чжи опустила голову и проговорила в нос: — Значит, ты бросишь меня на произвол судьбы.
— М-м? И правда, не очень-то хочется возиться, — Дуань Цзясюй повернулся спиной и присел перед ней. — Но оставить тебя всё же жалко.
— Забирайся, — сказал Дуань Цзясюй, — гэгэ понесёт тебя на спине.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
