Сан Чжи с трудом подавила вертевшееся на языке «посмотрел бы ты на себя в зеркало» и глухо упрекнула:
— Это и есть сплетничество. Ты самый большой сплетник, какого я только видела.
— … — Дуань Цзясюй вскинул брови. — Самый большой?
Сан Чжи и глазом не моргнула:
— Да.
Дуань Цзясюй:
— Всё настолько серьёзно?
— Угу.
— Ладно. — Дуань Цзясюй легонько постучал пальцами по столу. — Слышать такое от тебя гэгэ даже немного грустно.
Сан Чжи посмотрела на него, её губы шевельнулись, она хотела что-то сказать.
В следующий миг Дуань Цзясюй поднял взгляд, его тон был беззаботным, а в голосе слышалась лёгкая усмешка:
— Впрочем, гэгэ и вправду тот ещё сплетник.
— Так что, Сяо Сан Чжи расскажет об этом гэгэ?
Она давно знала, что у этого человека ни стыда ни совести, поэтому Сан Чжи не стала больше обращать на него внимания. На его вопросы она отвечала лишь выборочно, а остальные попросту игнорировала.
Покончив с едой, они просидели ещё какое-то время. Когда пришёл срок, они начали собираться в аэропорт.
Сан Чжи села на переднее пассажирское сиденье и достала оставшуюся коробочку клубники. После горячей еды ей стало гораздо лучше, и голова уже не казалась такой тяжёлой.
Дуань Цзясюй:
— Ехать целый час, не хочешь поспать?
— Не хочу. — Сан Чжи покачала головой. — Посплю позже в самолёте.
Она опустила голову, обрывая листики с оставшихся ягод. Как раз загорелся красный свет, и Сан Чжи невзначай спросила:
— Гэгэ, будешь клубнику?
Дуань Цзясюй повернул голову и пару секунд смотрел на клубнику в её руках. Его уголки глаз чуть изогнулись, он негромко хмыкнул и наклонился к ней. Руки его не шевельнулись, зато он открыл рот.
Намёк был более чем прозрачным.
Сан Чжи опешила:
— Ты хочешь, чтобы я тебя покормила?
Дуань Цзясюй:
— Угу.
— С чего это я должна тебя кормить? — Сан Чжи начала закипать и тут же протянула ему коробочку. — Я уже оторвала листики, ешь сам.
— Я же за руль держался, — невозмутимо произнёс Дуань Цзясюй. — Руки грязные.
Прошло несколько секунд напряжённого молчания.
Сан Чжи глубоко вздохнула. Она вспомнила, что раньше кормила Сан Яня конфетами и не видела в этом ничего предосудительного. Ей не хотелось бурно реагировать, поэтому она нехотя взяла ягоду и поднесла к его губам.
Дуань Цзясюй наклонился ещё ближе и взял клубнику в рот.
Её кончики пальцев случайно коснулись его нижней губы.
Будто нечаянно задев что-то обжигающее, Сан Чжи рефлекторно отдёрнула руку. Возможно, это было самовнушение, но ей показалось, что место, которым она его коснулась, тоже начало гореть.
Сан Чжи неловко вытерла пальцы об одежду.
Дуань Цзясюй тоже это заметил. Он раскусил ягоду, и кисло-сладкий вкус мгновенно разлился по всему рту. Он слегка облизал губы, которые от сока стали ярко-алыми, отчего его лицо казалось ещё более обольстительным. Вдруг он позвал её:
— Сяо Сан Чжи.
Сан Чжи выдавила:
— Чего тебе.
— Будь осторожнее. — В улыбке Дуань Цзясюя промелькнуло что-то дерзкое, настроение у него было явно превосходным, и он чуть повысил тон: — Не смей пользоваться случаем и приставать к гэгэ.
У Сан Чжи от возмущения даже дыхание перехватило.
Да! Есть! У него! Хоть! Капля! Стыда!
Проводив Сан Чжи до зоны досмотра, Дуань Цзясюй вышел из аэропорта и вернулся в машину. Он взглянул на телефон и увидел пропущенный от Цянь Фэя. Он тут же перезвонил.
Цянь Фэй ответил мгновенно:
— Лао Сюй.
Дуань Цзясюй:
— А?
Цянь Фэй скорбно произнёс:
— На свою свадьбу я тебя шафером не позову.
— Это ещё почему? — усмехнулся Дуань Цзясюй. — Имеешь что-то против меня?
— И против тебя, и против Сан Яня, — сказал Цянь Фэй. — Если вы двое встанете рядом со мной, будет казаться, будто вы пришли увести у меня невесту.
— Что за чушь ты несёшь, — отозвался Дуань Цзясюй. — Ты только ради этого звонил?
— Погоди, есть кое-что ещё, — прохихикал Цянь Фэй. — Давай-ка снова перетрём про ту девчонку, о которой ты говорил. Я ведь впервые вижу тебя в таком весеннем гоне.
Дуань Цзясюй:
— Вешаю трубку.
— Погоди! — в голосе Цянь Фэя зазвучал упрёк. — Эй, мы что, так давно не виделись, что ты перестал считать меня братом? Иначе почему ты ничего мне не рассказываешь о своих делах!
— И только из-за этого, — Дуань Цзясюй даже рассмеялся от возмущения, — ты названивал мне столько раз за последнее время?
— Так ты же всё молчишь! А мне ведь любопытно! — сказал Цянь Фэй. — И не вешай мне лапшу на уши про «чувство вины», будто эта девчонка несовершеннолетняя.
Дуань Цзясюй потёр переносицу:
— И откуда в тебе столько болтовни.
Цянь Фэй:
— Как вы познакомились? Из твоей компании?
— Нет.
— Но я не слышал, чтобы ты куда-то ходил развлекаться, — сказал Цянь Фэй. — А если серьёзно, ты уже начал за ней бегать? Неужели у тебя и правда духу не хватает приударить за ней только из-за того, что она слишком молода?
Дуань Цзясюй замолчал на несколько секунд и вдруг усмехнулся:
— Буду действовать постепенно.
Эта девчонка всё ещё считает его родным гэгэ.
Слишком напирать, пожалуй, не стоит.
Вспомнив, что он сегодня вытворял, он откашлялся:
— Я раньше никогда подобного не делал, но почему-то чувствую себя…
— …как рыба в воде.
Услышав ожидаемый ответ, Цянь Фэй, напротив, поразился:
— Ты же ещё пару дней назад твердил мне, что ничего такого нет? Говорил, мол, девчонка ещё маленькая, нечего об этом и заикаться. Что с тобой сегодня стряслось?
— Совесть больше не мучает?
— Да сколько мне уже лет, — хмыкнул Дуань Цзясюй. — Зачем мне эта штука сдалась?
— … — Цянь Фэй взвизгнул во всё горло: — Жи-вот-но-е!
Снова воцарилась тишина.
Дуань Цзясюй повернул голову, глядя на пассажирское сиденье.
Он вдруг вспомнил то утро, когда очнулся в больнице, а девчушка спала, свернувшись калачиком на стуле для сопровождающих;
вспомнил, как её первой реакцией было защитить его, когда его прилюдно облили водой;
вспомнил, как она, пьяная в стельку, не могла даже месяцы сосчитать, но всё равно помнила все послеоперационные предписания;
вспомнил, как она только что сидела на пассажирском сиденье и, раздув щёки словно иглобрюх, уплетала клубнику.
Вспомнил две маленькие ямочки у её губ, когда она смеялась,
и то, как она плакала из-за других.
Дуань Цзясюй опустил глаза и с тихой улыбкой произнёс:
— А ведь это чувство довольно приятное.
Цянь Фэй:
— Чего?
— Мне скоро тридцать, а я почти не делал того, чего мне на самом деле хотелось, вот и решил попробовать, — вполголоса сказал Дуань Цзясюй. — Но если я её напугаю, то отступлю.
— Однако мне кажется, — Дуань Цзясюй коснулся подушечкой пальца нижней губы, вспомнив реакцию Сан Чжи, и приглушённо рассмеялся, — что у меня неплохо получается?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
