Его губы словно прижались к её мочке уха, вызывая едва уловимое прикосновение. Дыхание было горячим и волнами обжигало кожу, заставляя Сан Чжи инстинктивно податься назад.
Но отступать было уже некуда.
Её не покидало чувство, будто они творят что-то дурное. Сан Чжи с тревогой прислушивалась к движениям Сан Яня, пытаясь немного оттолкнуть Дуань Цзясюя.
В следующий миг Дуань Цзясюй перехватил её запястье и притянул к себе. Он слегка повернул голову и нежно коснулся её губ поцелуем. Другой рукой он действовал не так мягко — обхватив её за подбородок, он потянул его вниз.
Поддавшись этому давлению, Сан Чжи приоткрыла рот.
Кончик его языка скользнул внутрь, увлекая её робкий язык за собой, дюйм за дюймом проникая всё глубже, поглощая её целиком.
Нахлынувшее желание несло в себе всепоглощающую страсть.
Казалось, он хотел проглотить её целиком.
В кинозале гремела оглушительная фоновая музыка.
Она заглушала все их звуки.
Сердце Сан Чжи неистово колотилось, и она уже не могла думать ни о чём другом.
Они были так близки, что Сан Чжи, казалось, чувствовала биение его сердца, ритм которого был почти таким же, как и у неё.
Спустя долгое время Дуань Цзясюй отстранился и подушечкой пальца слегка потёр уголок её губ. Глядя на её ошеломлённый вид, он усмехнулся и, снова прильнув к её уху, хрипло прошептал:
— Не бойся.
Сан Чжи продолжала неподвижно сидеть на месте, словно лишившись чувств.
Дуань Цзясюй ещё раз поцеловал её в подбородок, и в его голосе зазвучала нежность.
— Будем потише.
–
Этот эпизод продлился всего несколько минут.
Однако всё то, что происходило в фильме дальше, совершенно не доходило до Сан Чжи. Всё её внимание было сосредоточено на собственных горящих губах и на Дуань Цзясюе, который время от времени подносил к её рту попкорн.
Неизвестно, сколько прошло времени.
На экране появились финальные титры, и в зале зажёгся свет. Сидевшая впереди парочка не шелохнулась, видимо, ожидая сцены после титров.
Сан Чжи это не особо интересовало, и она встала:
— Пойдём.
Дуань Цзясюй отозвался коротким «угу».
Заметив, что Сан Янь до сих пор не двигается, Сан Чжи подошла поближе, чтобы взглянуть на него. Его 3D-очки валялись на соседнем кресле — похоже, он их так и не надел. Сейчас он спал, откинувшись на спинку кресла, и было неясно, как долго он уже находится в царстве снов.
Не зная, заметил ли он что-нибудь, Сан Чжи почесала в затылке и, стараясь выглядеть совершенно спокойной, пнула носком кроссовка его ботинок:
— Гэгэ, пошли.
Сан Янь открыл глаза. Кажется, он ничего не заподозрил. С утомлённым видом он взглянул на телефон, лежащий рядом. Вскоре он медленно потянулся и небрежно отозвался:
— Угу.
Втроём они вышли из кинотеатра и на парковке сели в машину.
Было уже поздно. Дуань Цзясюй доехал до университета Сан Чжи и нашёл место у входа. Сан Чжи отстегнула ремень безопасности и уже собиралась выйти, как вдруг с заднего сиденья донёсся бормочущий голос Сан Яня:
— Я, пожалуй, вернусь.
Сан Чжи обернулась:
— Что?
Сан Янь ничего не добавил и вышел из машины.
Сан Чжи подозрительно посмотрела на него, а затем перевела взгляд на Дуань Цзясюя и неловко спросила:
— Неужели он заметил?
Дуань Цзясюй улыбнулся:
— Скорее всего, нет.
Сан Чжи выдохнула и, набравшись смелости, вышла из машины. Она подошла к Сан Яню и, чувствуя на сердце тревогу, пробормотала:
— Почему ты уезжаешь прямо сейчас? Неужели нельзя подождать немного и вернуться вместе с Цзя Сюйгэ?
— Идите на свидание, — Сан Янь не отрывался от телефона. — Я возвращаюсь в Наньу.
— …
Сан Чжи опешила, не сразу поняв:
— А? Сейчас? Уже девять вечера.
Сан Янь безучастно ответил:
— Поеду в аэропорт, узнаю, остались ли билеты.
Дуань Цзясюй тоже вышел из машины. Услышав это, он удивлённо приподнял бровь:
— Уже уезжаешь?
— Да. — Сан Янь посмотрел на Дуань Цзясюя, словно хотел что-то поручить, но передумал, посчитав это излишне сентиментальным. Он с силой ущипнул Сан Чжи за щеку и сказал: — Веди себя в университете осторожно, гэгэ уезжает.
— … — тихо проговорила Сан Чжи. — Ты же говорил, что вернёшься только в августе?
Сан Янь:
— Появились дела.
— Почему ты не сказал раньше? — Сан Чжи поджала губы, её голос звучал расстроенно. — Я бы тогда отпросилась с занятий… Я уже придумала, куда сводить тебя на выходных, а ты вдруг уезжаешь.
Сан Янь развеселился:
— С чего это я позволю такой мелюзге меня развлекать?
Сан Чжи почему-то захотелось плакать. Она шмыгнула носом, в глазах появилась влага, и она начала капризничать:
— У тебя же нет работы, зачем так спешить? Если ты собирался приехать всего на пару дней, то зачем вообще приехал?
— Выбирай выражения, — сказал Сан Янь. — Что значит «нет работы»?
Если посчитать, Сан Чжи не была дома почти полгода.
Поэтому приезд Сан Яня, даже несмотря на то, что он не баловал её добрым словом, а девять из десяти его фраз были подколками, дарил ей чувство надёжности и радости.
В голосе Сан Чжи послышались всхлипы, она заговорила тише:
— Неужели ты не можешь остаться ещё на несколько дней?
— Да ну нет, — Сан Янь рассмеялся, искренне недоумевая. — С чего это ты расплакалась? Что мне здесь делать? Целыми днями киснуть от скуки в квартире Дуань Цзясюя, работая у него сторожевым псом?
С этими словами Сан Янь указал на Дуань Цзясюя:
— Этот пёс к тебе плохо относится?
Сан Чжи вытирала слёзы:
— Нет.
Сан Янь снова спросил:
— Стажировка не радует?
— Угу. — Она всхлипывала, жалуясь ему, словно в детстве, когда её кто-то обидел. — Меня там кое-кто обижает…
— Тогда увольняйся, — сказал Сан Янь. — Нам что, этих денег не хватает?
— Тогда получится, что она зря меня обижала… — жаловалась Сан Чжи сквозь слёзы. — А ты ещё и заблокировал меня, и красный конверт мой отобрал, и как приехал, только и делаешь, что ругаешь…
— Да сколько там было тех денег? На перелёт я потратил больше восьмисот юаней, а ты всё никак не забудешь? — сказал Сан Янь. — Ладно, я же просто подшутил над тобой, сейчас всё верну. И ещё, разве это я тебя ругаю? Можно подумать, я тебе когда-то нежности говорил. Будь счастлива здесь, ведь не навсегда уезжаю. Реветь из-за такого — не стыдно? — У Сан Яня разболелась голова от её плача, он посмотрел на Дуань Цзясюя, намекая, чтобы тот сам разбирался: — Иди-ка ты к своему старому ухажёру.
Дуань Цзясюй заговорил:
— Ты подожди ещё немного, я отвезу тебя на машине.
— Тебе не лень возиться, а я боюсь опоздать на последний рейс, — тон Сан Яня оставался невыносимым. — Я сваливаю, а ты присматривай за этой мелюзгой. Силён, девятнадцать лет, а ведёт себя как в девять.
Возле университета Ихо такси было предостаточно. Сан Янь быстро поймал машину и уехал.
— Малышка, ты что, меня совсем не замечаешь? — Дуань Цзясюй подошёл к Сан Чжи, полушутя. — Прямо при мне так плачешь из-за другого мужчины.
Сан Чжи молча ухватилась за край его одежды и принялась вытирать слёзы.
— Эй… — Дуань Цзясюй не рассердился, а произнёс с иронией: — Не задирай так высоко, а то гэгэ тело оголит.
Голос Сан Чжи был гнусавым от слёз, она пробормотала:
— Всё равно никто не видит.
— Тебе так не нравится стажировка в этой компании? — Дуань Цзясюй говорил медленно, мягко успокаивая её. — Разве ты не говорила мне, что твоя наставница перестала тебя обижать?
— Не хочу обсуждать это с тобой каждый день, — тихо ответила Сан Чжи. — К тому же плакать из-за того, что тебя отругали, — это довольно унизительно.
— Хм? — Дуань Цзясюй усмехнулся. — Сколько раз ты уже плакала при мне, чего уж теперь стыдиться?
— Это было в детстве, сейчас всё иначе. — Сан Чжи перестала плакать, но глаза её оставались красными. Она совершенно серьёзно добавила: — Я совсем не люблю плакать. Только дети плачут, когда что-то случается. В моём возрасте нужно думать о том, как решать проблемы.
Дуань Цзясюй долго смотрел на неё, и в уголках его глаз залегли морщинки от улыбки:
— Настоящая плакса.
— Если ты считаешь, что плач — это право ребёнка, — Дуань Цзясюй заговорил непривычно серьёзно, поглаживая её по голове, — тогда оставайся ребёнком всю жизнь, хорошо?
Сан Чжи подняла глаза.
Его зрачки были светлого оттенка, от природы излучая нежность, которая, казалось, готова была растаять и превратиться в воду:
— Я буду тебя опекать.
Это слово в годы её юности было подобно навязчивому проклятию.
Поэтому она многократно просила его больше не называть её так, надеясь поскорее от этого избавиться, но с каждым прожитым днём ей всё больше казалось, что это невозможно.
Однако в этот миг слово прозвучало вновь.
И на этот раз оно принесло ей совершенно иные чувства.
Поразительно, но все эти ощущения, до единого, подарил ей один и тот же человек.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
