Прошло столько лет.
Когда Дуань Цзясюй вновь вспоминал, как выглядела Сюй Жошу при жизни, он всё ещё чувствовал вину и всё ещё помнил собственное бессилие. Это стало самым большим сожалением в его жизни, которое уже никогда не исправить.
Он пристально смотрел на мужчину, лежащего на больничной койке.
Он почему-то вспомнил то утро, когда всё случилось. Перед тем как уйти, Дуань Чжичэн ласково погладил его по голове и, улыбаясь, сказал:
— Если А-Сюй и на этих экзаменах снова будет первым, де вознаградит тебя.
В мгновение ока пролетело столько лет.
Он ни разу не опускался ниже первого места, но так и не получил награды.
Дуань Цзясюй выпрямился, сдерживая эмоции. Словно вспомнив о чём-то, он вдруг изогнул уголки губ и равнодушно произнёс:
— Впрочем, неважно.
— Сейчас моя жизнь прекрасна, я встретил человека, с которым хочу быть всегда, — Дуань Цзясюй подоткнул его одеяло. — Кажется, ты мне больше не… особенно и нужен.
— …
— И всё же я надеюсь, что ты сможешь проснуться, — Дуань Цзясюй усмехнулся. — Посмотри сам, как сильно изменился этот мир и как много ты пропустил.
А потом осознал бы, что тогда у тебя были тысячи вариантов выбора.
Ты же выбрал самый позорный путь, с которого нет возврата.
–
В сумке Сан Чжи была вода. Из-за неловкого случая с первой менструацией у неё вошло в привычку носить с собой сумку, в которую она вечно набивала кучу вещей. А когда она выходила вместе с Дуань Цзясюем, то подсознательно брала с собой лишнюю бутылку воды.
Выйдя из палаты, она прислонилась к стене в ожидании.
Здесь были в основном общие палаты, по восемь коек в каждой. Но, возможно, из-за состояния Дуань Чжичэна его перевели в отдельную.
Помещение было крайне тесным, а звукоизоляция — плохой.
Сан Чжи стояла снаружи и всё равно смутно слышала голос Дуань Цзясюя. Она переступила с ноги на ногу, но в следующий миг замерла, молча прислушиваясь к его словам.
Боясь, что он внезапно выйдет и увидит её, Сан Чжи постояла лишь недолго, но и этого хватило, чтобы понять общую ситуацию. В груди у неё перехватило, и через несколько секунд в носу нестерпимо защипало.
В конце концов Сан Чжи всё же вышла из центра опеки и купила бутылку воды в ближайшем магазине.
Когда она вернулась, Дуань Цзясюй уже вышел и стоял у стойки регистрации, оформляя документы для перевода Дуань Чжичэна в другую больницу.
Сан Чжи подошла, встала рядом и протянула ему воду.
Дуань Цзясюй взял бутылку и спросил:
— Почему тебя так долго не было?
— В очереди стояла, — Сан Чжи воспользовалась случаем, взяла его за руку и соврала: — Там было очень много людей.
— М-м, — Дуань Цзясюй сжал её ладонь в ответ, его глаза слегка сощурились, а голос звучал мягко и неспешно. — А я уж подумал, что ты заблудилась. Всё готово, пойдём.
Сан Чжи кивнула.
Они стали спускаться по лестнице.
Вспомнив сцену, которую она только что наблюдала снаружи, Сан Чжи прибавила шаг и потащила его за собой, словно вот-вот сорвётся на бег.
Дуань Цзясюй послушно следовал за ней, посмеиваясь:
— Почему ты так быстро идёшь?
— Ты тоже давай быстрее, — он совсем не прилагал усилий, и Сан Чжи приходилось буквально тащить его. Она не удержалась и, обернувшись, серьёзно сказала: — Ты такой тяжёлый, мне так тяжело тебя тащить.
Только тогда Дуань Цзясюй немного ускорился:
— Что случилось?
Вскоре они вышли из центра опеки.
Снаружи всё ещё шёл снег, редкие снежинки, похожие на белые перья, таяли, едва коснувшись рук. Это был глухой район, машин на дорогах почти не было, прохожих — тоже.
Но, как ни странно, выглянуло солнце. Огромные пятна солнечного света разлились по земле — не палящего, а очень мягкого. В этот зимний день, в сочетании с мелким снегом, оно казалось необычайно тёплым.
Сан Чжи указала ему на небо, её глаза превратились в полумесяцы:
— Смотри, и снег идёт, и солнце светит.
Дуань Цзясюй прожил здесь с самого детства и видел подобное не раз, поэтому не нашёл в этом ничего удивительного. Но, глядя на её радостное лицо, не стал портить ей настроение и улыбнулся в ответ.
Она, казалось, просто хотела поделиться с ним радостью и без умолку болтала:
— Я видела только «слепой дождь», но никогда не видела «слепого снега».
— М-м.
— Видишь, и после дождя, и после снега всегда выходит солнце, — Сан Чжи с самым серьёзным видом принялась потчевать его «куриным супом для души». — А иногда солнце светит даже тогда, когда идёт дождь или снег.
Солнечный свет — это самая щедрая вещь в мире.
Дуань Цзясюй, выслушав её, снова издал негромкое «м-м».
Сан Чжи вскинула голову и уставилась на него своими круглыми глазами. Её голос звучал звонко и нежно. Она подошла ближе и обняла его. Девушка была такой миниатюрной, что ей пришлось встать на цыпочки, чтобы погладить его по голове в знак утешения.
— Поэтому, когда всё плохое закончится, обязательно случится что-то хорошее.
Жизнь наладится.
И у тебя тоже.
Было чуть больше двух часов дня.
В обед Сан Чжи съела лишь тарелку каши и теперь проголодалась. Когда они вернулись в район университета и проходили мимо магазинчика, в который часто заглядывали, она зашла купить порцию яичных вафель, а заодно взяла в соседнем отделе горячий напиток.
Дуань Цзясюй взял напиток, купленный Сан Чжи. Крышка открывалась с трудом, поэтому он сам сделал глоток и, убедившись, что продавец ничего не перепутал, протянул стакан ей.
Сан Чжи не взяла его, а отломила кусочек яичной вафли и дала ему.
Дуань Цзясюй никогда не питал интереса к уличной еде и закускам, но всё же послушно съел предложенное.
Словно войдя во вкус, Сан Чжи в итоге сама съела всего пару кусочков — она отламывала по фрагменту и подносила к губам Дуань Цзясюя, пока всё не оказалось у него в животе.
От такого количества еды во рту стало приторно, Дуань Цзясюй сделал несколько глотков воды и спросил:
— Тебе не нравится?
Сан Чжи выбросила бумажный пакет в урну. Услышав вопрос, она моргнула:
— Да нет. Просто я видела, что тебе вроде как нравится, вот и скормила всё тебе.
Договорив, она опустила голову, выудила из сумки конфету и снова вложила ему в рот.
Дуань Цзясюй слегка опустил веки и прикусил сладость. Кончиком языка он мазнул по кончикам её пальцев, одновременно перекатывая конфету во рту. Затем он придержал Сан Чжи за голову и приник к её губам.
Разомкнув её зубы, он медленным движением протолкнул конфету ей в рот.
Всё это заняло не более трёх секунд.
Однако это произошло прямо на оживлённой улице, где вовсю сновали люди.
Сан Чжи оцепенела и лишь мгновение спустя пришла в себя, когда жевательная конфета уже была проглочена. Она широко распахнула глаза, не смея даже смотреть на реакцию окружающих, и прошептала:
— Ты что творишь!
— Малышка, кормить с рук — это уже прошлый век, — Дуань Цзясюй неторопливо произнёс с улыбкой в голосе: — Теперь кормят вот так, понимаешь?
У Сан Чжи в тот же миг появилось неистовое желание заставить его выплюнуть все съеденные яичные вафли.
Они зашли в ближайший крупный супермаркет.
Сан Чжи снова побежала в отдел со снеками.
Времени было ещё много, поэтому Дуань Цзясюй не спешил в отдел свежих продуктов, а следовал за ней. Он бросил взгляд на снеки в тележке, взял одну из упаковок и небрежно спросил:
— Почему ты купила этого так много?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
