Услышав это, Сан Чжи слегка пришла в себя и подняла глаза, встретившись взглядом с его влажными губами. Она помолчала пару секунд и вдруг пнула его ногой, сердито проворчав:
— Ты целыми днями…
Она осеклась, не решаясь договорить остальное.
Дуань Цзясюй тут же перехватил её лодыжку и слегка потёр её кончиками пальцев, то усиливая, то ослабляя хватку. Он опустил подбородок и вдруг тихо рассмеялся:
— Что случилось?
Сан Чжи оттолкнула его и спрыгнула со столешницы:
— Отойди, я буду варить танъюани.
Затем она взяла лежащий рядом пакет.
Не успела Сан Чжи шевельнуться, как Дуань Цзясюй уже забрал пакет из её рук. Он всё ещё улыбался, его плечи слегка подрагивали от приглушённого смеха, низкого и чувственного.
Сан Чжи взглянула на него и прошептала:
— Над чем ты смеёшься?
Дуань Цзясюй высыпал все танъюани в кастрюлю и с улыбкой в голосе вежливо произнёс:
— Если не хочешь, я предложу в следующий раз. Только не злись.
«…»
По идее, нужно было сказать: «Если не хочешь, то и не надо».
Что значит «я предложу в следующий раз»?
И ведь говорит такие вещи таким изысканным и благородным тоном.
Сан Чжи лишилась дара речи. Но злиться она не стала, лишь поджала онемевшие губы.
Она протянула ему половник, переводя тему:
— Ты тоже будешь? У тебя завтра такой ранний рейс, а это тяжёлая пища, долго переваривается. Я хотела, чтобы ты пораньше лёг спать, поэтому и не планировала готовить на твою долю.
— Посплю в самолёте, — небрежно ответил Дуань Цзясюй. — Спать сейчас — пустая трата времени.
Сан Чжи не понимала, в ней ли дело или в нём. Теперь любая его фраза казалась ей двусмысленной, и она невольно истолковывала её в определённом ключе.
Она снова взглянула на него, но промолчала.
Танъюани упали в кастрюлю, и кипящая вода на мгновение затихла. Дуань Цзясюй насыпал немного сахара и повесил половник рядом.
Он вытащил салфетку, чтобы вытереть руки, не отрывая взгляда от Сан Чжи. Затем внезапно наклонился и, упёршись руками по обе стороны от неё, зажал её между собой и столешницей.
— Нужно подождать, — Дуань Цзясюй снова поцеловал её в подбородок. — Давай ещё немного поцелуемся.
–
Когда всё сварилось, Сан Чжи взяла миску, которую протянил ей Дуань Цзясюй, и вернулась к дивану. Она ела танъюани, поглядывая в телевизор. Вскоре Дуань Цзясюй тоже вышел со своей миской.
Сан Чжи небрежно спросила:
— Ты уже собрал вещи?
Дуань Цзясюй:
— Нет, чуть позже соберу.
— Не забудь взять побольше одежды, только не слишком тёплой, там не так холодно, как здесь, — сказала Сан Чжи. — И ещё, забей холодильник продуктами, не ешь каждый день еду из доставки.
Дуань Цзясюй хмыкнул в знак согласия.
Сан Чжи добавила:
— Если у меня будет время, я приеду к тебе.
Дуань Цзясюй поднял веки, уголки его губ почему-то поползли вверх, но он ничего не ответил.
— Если ты собираешься там обосноваться, — Сан Чжи вдруг кое-что вспомнила и предложила: — может, стоит отказаться от аренды этой квартиры? А то платишь за неё, а никто не живёт — одни растраты.
— Пока не буду, — лениво отозвался Дуань Цзясюй. — Когда вернусь, мне всё равно нужно будет где-то жить. К тому же сейчас холодно, а у вас в общежитии отопление плохо работает, верно? Если станет совсем неуютно, приходи сюда.
— Если одной будет страшно, можешь позвать подруг и пожить здесь вместе.
Сан Чжи кивнула, пережёвывая танъюань.
— Если что-то случится, обязательно говори мне. Не возвращайся в общежитие слишком поздно, береги себя. И ещё, когда пойдёшь гулять, пей поменьше и не притрагивайся к напиткам, которые уже кто-то трогал, — Дуань Цзясюй на мгновение задумался и продолжил наставления: — Каждый день, как вернёшься в комнату, звони мне по видеосвязи.
— Оу.
— Если кто-то попросит у тебя номер телефона, — Дуань Цзясюй выдержал паузу в несколько секунд и мягко предложил: — можешь дать мой.
— Я знаю, нынешним девчонкам нравятся молодые и энергичные, — небрежно бросил Дуань Цзясюй. — Но ты лишила меня невинности, так что бросать меня теперь как-то некрасиво.
«…» Сан Чжи не удержалась:
— Перестань нести чепуху.
— Просто я уже не молод, вот и переживаю.
— Тогда и ты, когда уедешь в Наньу, должен будешь отчитываться мне обо всём, — пробормотала Сан Чжи. — Заговорил с девушкой, коснулся руки парня — обо всём докладывай.
— Идёт.
— И поменьше флиртуй с другими, — добавила Сан Чжи. — С парнями тоже нельзя.
«…» Дуань Цзясюй чуть не поперхнулся:
— Это с каким это парнем я флиртовал?
— С Цянь Фэй-гэгэ, и с моим братом тоже. А когда Чэнь Цзюньвэнь-гэгэ ещё был в Наньу, ты постоянно… — Сан Чжи перевела на него взгляд и проглотила окончание фразы: — Ладно, забудь.
Не будем поминать старое.
Немного подумав, Сан Чжи всё же добавила странным тоном:
— Я рассказала об этом своим соседкам по комнате, и они решили, что ты подкатываешь к моему брату.
У Дуань Цзясюя дёрнулась бровь.
Как раз доев последний танъюань, Сан Чжи встала и заодно прихватила его миску. Она направилась в сторону кухни, напоминая:
— Уже десять часов, иди скорее собирай вещи и ложись спать.
Словно не слыша её, Дуань Цзясюй последовал за ней на кухню.
Сан Чжи открыла кран, чтобы помыть посуду.
В следующий миг Дуань Цзясюй подошёл ближе и забрал у неё миску, заключив девушку в свои объятия. Он мыл посуду медленно, постоянно и как бы невзначай задевая её руками.
Он прижимался к ней всем телом, и даже обычное мытьё посуды превратилось в какое-то кокетство.
Сан Чжи облизнула губы:
— Раз ты моешь, тогда я пойду в комнату…
Было всего две миски, так что Дуань Цзясюй быстро управился и отставил их в сторону. Он выключил воду, и его тёплое дыхание коснулось её уха. Он заговорил тем самым знакомым, искусительным тоном:
— Правда не хочешь?
Сан Чжи и сама не понимала, как всё к этому пришло.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
