Павильон Фэнлайгэ. Юй Мэн обнимала Юй Цзя. По законам названого сестринства Юй Цзя была старшей сестрой, а она — второй; они были почти ровесницами. Юй Мэн нравилось общаться с Юй Цзя, потому что та не стремилась соперничать, всегда оставаясь скромной, сдержанной и добродетельной. Если Юй Мэн была пионом, то Юй Цзя — изящной орхидеей. Она никогда не пыталась её затмить.
Юй Мэн, размахивая бокалом, прокричала:
— Если бы ты не пришла, мы бы так и не увидели руководителя! А теперь, когда ты здесь, ты всё равно его прячешь и не даёшь нам встретиться!
Лицо Юй Цзя слегка покраснело. Вино принесла Юй Шуан. Пили все четверо, поэтому за руль сегодня никто не садился.
— Он действительно очень занят, — с улыбкой отозвалась Юй Цзя.
И это было правдой. Ди Лижэнь уже давно был переведён в большой город, а она всё это время одна растила ребёнка в провинции, где девочка ходила в школу. Юй Цзя долго терпела и ждала, и вот, наконец, Лижэнь получил постоянную должность, и им выделили квартиру — больше не нужно было тесниться в общежитии. Её старания увенчались успехом: теперь она могла в статусе «супруги руководителя» привезти дочь Ди Сысы к мужу.
На самом деле Юй Цзя не любила выходить куда-то по вечерам. Но сегодня так совпало, что Лижэнь отправился на встречу — земляки в большом городе, большинство из которых были государственными служащими, держались очень сплочённо. Это был своего рода закрытый круг, в котором было необходимо поддерживать связи. Поэтому, как только Лижэнь ушёл, она приготовила дочери ужин, проверила домашнее задание, в сотый раз велела не смотреть телевизор и заперла телефон Сысы. Только после этого она вспомнила, что нужно отправить брата Юй И сопровождать Лижэня. Юй И учился в магистратуре Горного университета, так что для него это был шанс выйти в свет, а для неё — возможность иметь там свои «глаза и уши».
Не то чтобы Юй Цзя не доверяла мужу, она просто беспокоилась, как бы он не перебрал с алкоголем. Если родной брат будет за рулём и присмотрит за ним, ей будет спокойнее. Поэтому она особо наказала Юй И: «Ты не пей, говори, что ты за рулём».
Вино продолжало литься, Юй Жуй подняла бокал за Юй Мэн. Ещё до приезда Юй Цзя она хотела сблизиться с Мэн Цзе. После окончания университета она несколько лет проработала актрисой, и хотя не опустилась до массовки, но в лучшем случае была исполнительницей эпизодических ролей или приглашённой артисткой. Этот путь был невероятно труден. Юй Жуй всё больше убеждалась, что актёрство как способ заработка на жизнь — затея ненадёжная. Да и мужчины, с которыми она знакомилась на съёмочной площадке, доверия не внушали. Ей хотелось через Мэн Цзе пробиться в «высшее общество». В конце концов, та приехала в большой город давно, опиралась на поддержку мужа, пустила здесь глубокие корни, обзавелась связями и нужными знакомствами.
Юй Жуй видела фотографию, которой хвасталась Юй Мэн: на ней та была запечатлена с одним знаменитым писателем, круглолицым и грузным. Писатель даже начертал для их семьи иероглиф «счастье». Юй Мэн с мужем были ужасно горды собой. Конечно, самой Юй Жуй этот писатель был не нужен — ей требовались предприниматели или чиновники. Поэтому, раз уж приехала Юй Цзя, она обязана была появиться немедленно. Как говорится, если не из почтения к монаху, то ради уважения к Будде, ведь Ди Лижэнь теперь стал важной фигурой.
Юй Жуй постоянно подавалась вперёд, чтобы вставить слово, и Юй Шуан, сидевшей между ними, было не по себе. Разговоры о мужьях, детях, браке и любви её не интересовали. Сегодня она пришла, во-первых, из уважения к Юй Цзя — они были из одного клана, и старшая сестра Цзя приходилась ей дальней родственницей, — а во-вторых, чтобы увидеться с Юй Жуй. Юй Шуан была чуть старше, и когда она училась в старшей школе, Юй Жуй уже была признанной красавицей всего среднего звена. Юй Шуан тогда хоть и училась хорошо, но была не уверена в себе, и то, что Юй Жуй согласилась с ней дружить, придало ей смелости в юности. Поэтому, несмотря на прошедшие годы, Юй Шуан всё ещё помнила эту старую дружбу.
Юй Шуан собралась в уборную, Юй Жуй пошла за ней за компанию. Юй Мэн, глядя на спины двух молодых женщин, вздохнула:
— Посмотри на них, сравни с нами… мы совсем состарились.
Она надеялась, что Юй Цзя в ответ польстит ей, сказав, что та выглядит молодо. Юй Мэн тратила немало денег на лицо и тело. Но Юй Цзя лишь ответила:
— Все мы когда-нибудь состаримся. Меня больше беспокоит Шуан — она совсем одна, такая одинокая. Женщине всё-таки нужна семья.
— С ней же мама, — заметила Юй Мэн.
— Разве мама сможет быть рядом всю жизнь? — протяжно вздохнула Юй Цзя.
— Замужество тоже не даёт гарантии, что это на всю жизнь.
— Это совсем другое.
— Шуан повезло, отхватила такую огромную квартиру. Успела вовремя.
— Но там никого нет. Если в огромном доме никто не живёт, он только вытягивает энергию ян, — проанализировала Юй Цзя. — Шуан ещё совсем ребёнок, а Жуй — уже взрослая, и у неё тоже свои заботы.
Затем она повернулась к Юй Мэн:
— Всё-таки лучше всех тебе: дети выросли, всё есть, живи в своё удовольствие. Ты словно обрела вторую молодость.
Прождав весь вечер, Юй Мэн наконец услышала эту похвалу и почувствовала, что не зря два часа прихорашивалась. Однако с оценкой своей нынешней жизни она согласиться не могла. Внезапно Юй Мэн придвинулась к самому уху Юй Цзя и прошептала:
— Это секрет.
Юй Цзя, втянув голову в плечи, уставилась на неё. Юй Мэн продолжала:
— Я собираюсь сказать Луань Чэнъюню «прощай».
Как только она посадила сына на самолёт, она тут же вручила мужу соглашение о разводе. Пусть катится куда хочет! Она пригласила Юй Цзя на ужин в том числе и для того, чтобы подбодрить саму себя.
Глаза Юй Цзя округлились, она не верила своим ушам. Но раз уж Юй Мэн сказала об этом, значит, она всё тщательно обдумала и открылась ей как близкому человеку, поэтому возражать сразу было нельзя. Юй Цзя оставалось лишь выражать свои чувства крайним изумлением.
Она не одобряла разводов. В глубине души Юй Цзя верила в верность одному человеку до конца дней. В совместной жизни трения неизбежны. Женщина — это вода, а мужчина — глина, и женщина должна быть терпимой, должна уметь сглаживать любые противоречия.
Брак — это марафон, и Юй Цзя презирала тех, кто сходит с дистанции на полпути. Даже если она будет валиться с ног от усталости, она всё равно добежит до самого финиша.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
