Вторая глава (9)
Кан Лун пришёл вовремя, принёс коробку «жёниных лепёшек».
Юй Мэн, услышав название лакомства, язвительно прошептала Юй Жуй:
— Ого… «жёнины лепёшки»… в жёны метит…
Она посчитала его прижимистым.
Юй Мэн нарочно спросила:
— А каштанов не принёс?
Кан Лун серьёзно ответил:
— Новый урожай ещё не поспел.
Юй Шуан велела ему сесть на диван и не вертеться под ногами.
Кан Лун и впрямь уселся на диване и не шевелился.
Тем временем ему дважды позвонили. Он выходил к дверям и проговорил минут двадцать. Трое дам суетились на кухне.
Юй Мэн, не отрываясь от дел, повернулась к Юй Шуан:
— Эй, а видок-то у него ничего.
Юй Шуан с усмешкой бросила:
— Только видок и остался, болван стоеросовый.
Юй Мэн заметила:
— Так даже лучше, легче будет им вертеть.
Юй Шуан возразила:
— Я не фашист, чтобы кем-то помыкать.
Юй Мэн знала, что Юй Шуан привыкла, чтобы за ней ухаживали, и сказала:
— Да ладно тебе, все знают, что ты карьеристка. Найдёшь мужика — понятное дело, придётся ему с тобой нянчиться, а как иначе-то? — Она усмехнулась.
Юй Жуй молча чистила лук и слушала. Сегодня она была необычайно хороша.
Кан Лун внёс «жёнины лепёшки» и предложил дамам. У Юй Жуй руки были грязные, она отказалась. Юй Шуан смутило странное название, и она отговорилась тем, что поест позже.
Юй Мэн с улыбкой сказала Кан Луну:
— Ты ешь, ешь, а мы боимся растолстеть, сладкого не едим. — Видя, что угощение не пользуется спросом, Кан Лун унёс его обратно. Юй Мэн забеспокоилась, что он совсем заскучает от безделья, и попросила Юй Шуан отправить его вынести мусор. Кан Лун с радостью согласился и потащил пакет вниз. Когда он вышел, Юй Мэн заметила под разделочным столом ещё одну корзину с отходами. Ему велели взять тот пакет, и этого он в упор не видел. Глаза совсем к домашним делам не приучены.
Юй Шуан выругалась. Юй Мэн принялась её успокаивать, мол, все интеллигенты такие, беда невелика, будут деньги — наймёте домработницу. Юй Шуан укоризненно бросила:
— Кто сказал, что я зайду с ним так далеко? Мэн-цзецзе, ты суетишься похлеще моей мамы.
Невольно упомянув маму, Юй Шуан внезапно приуныла. До сих пор ей не хотелось верить, что мама ушла навсегда. Брат хоть и был, но проку от него немного: во-первых, жил далеко, во-вторых, у него была своя семья, а в-третьих, учитывая, что там за родня у младшей невестки, Юй Шуан предпочитала держаться от них подальше.
Поэтому в душе она чувствовала себя всё более одинокой.
Хорошо, что Юй Мэн и Юй Шуан были рядом. На самом деле в Кан Луне Юй Шуан больше всего раздражало то, о чём говорили Мэн и Жуй: он не пытался ей угодить. Впрочем, он и не давил на неё — он был словно дерево: куда семечко упало, там и выросло, пустив глубокие корни, которые не сдвинешь. Юй Шуан списывала это на неявный мужской шовинизм, хотя сама была сторонницей женского превосходства. Вот только её «сильная женщина» была лишь оболочкой — грозная с виду, но слабая внутри. За полвека она так и не научилась вести хозяйство: твёрдости в ней было с избытком, а мягкости не хватало.
Рёбрышки поставили тушиться, и три подруги выбрались из кухни, чтобы передохнуть. Подняв глаза, они увидели Кан Луна: в одной руке он держал телефон, в другой — «жёнину лепёшку», и ел, посмеиваясь. Юй Жуй поджала губы и вздохнула. Юй Мэн пробурчала:
— Надо же, сам уплетает.
Юй Шуан тут же вспыхнула и хотела было пойти разбираться. Какой позор! Какой срам! Что за манеры! Разве эти лепёшки не были подарком? Они не притронулись, а он и рад стараться! Их и так было всего ничего! Коту под хвост?
Юй Мэн, стараясь сохранить приличия и боясь, что Юй Шуан устроит сцену и испортит обед, придержала её за руку:
— Ладно тебе, еда для того и куплена, чтобы её ели. Какая разница кто, лишь бы не пропало.
Юй Жуй тоже принялась её успокаивать. Юй Шуан с ненавистью прошипела:
— Всю свою учёность в живот проел, а родители вежливости не научили!
Юй Мэн хотела было съязвить, что, мол, его мать только что скончалась, но побоялась расстроить подругу и проглотила слова.
— Стол переставь! — громко скомандовала Юй Шуан, подходя к нему.
Кан Лун не почувствовал, что на него нападают. Он отряхнул руки и принялся за дело: начал двигать стол, да так неуклюже, что Юй Жуй поспешила на помощь. Юй Шуан придержала её, намеренно заставляя его справляться самому. Кан Лун попробовал так и эдак, но стол не поддавался, а тащить волоком он боялся — вдруг пол поцарапает.
В итоге он обернулся и попросил:
— Помогите, пожалуйста.
— Понял наконец, что не всё в одиночку делается, — съязвила Юй Шуан.
Юй Мэн хлопнула её по спине:
— Перестань ворчать.
— И едят тоже не в одиночку, — добавила Юй Шуан, подойдя ближе.
Кан Лун лишь угукнул. Втроём они переставили стол на середину гостиной. Юй Мэн ушла проверять рёбрышки, Юй Жуй последовала за ней. В комнате остались только Юй Шуан и Кан Лун.
— Нужно что-то ещё? — добродушно спросил Кан Лун.
Юй Шуан хотела было разозлиться, но, глядя на это красивое и невинное лицо, её гнев понемногу утих. С невежды и спроса нет. Вроде и не специально он. Он был из тех людей, кто и в тридцать с лишним лет не замечал домашних дел.
Он знал толк только в своих каштанах.
Юй Мэн и Юй Жуй втихомолку посмеивались на кухне, сойдясь во мнении, что самая забавная черта Кан Луна — это его «простота».
Всё суетное ему нипочём — чего не видит, того и нет.
Миновал полдень, а Юй Цзя и Бай Юанькай так и не приехали. Юй Мэн позвонила обоим, чтобы узнать, где они. Четверо тех, кто был дома, решили садиться за стол. Места распределили с умыслом. Юй Мэн усадила Юй Шуан и Кан Луна с северной стороны, а сама с Юй Жуй села с южной.
Сначала подали суп. Куриный бульон с норичником и плавающими в нём красными ягодами годжи. Они казались заморскими странниками.
Все четверо ели молча, склонив головы над тарелками. Юй Жуй, готовясь к приходу Бай Юанькая, особенно тщательно накрасила губы, и хотя помада была бледной, когда она пила суп, на краю фарфоровой ложки неизбежно остался след.
Зоркий Кан Лун тут же выпалил:
— Прилипло!
Юй Жуй смутилась, пролепетала «извините», наспех вытерла пятно салфеткой и ушла в ванную приводить себя в порядок.
Юй Шуан наградила его свирепым взглядом.
Кан Лун, казалось, совершенно ничего не заметил. Видя это, Юй Мэн с улыбкой произнесла:
— Тут сноровка нужна.
У неё-то опыта в таких делах хватало. С этими словами она зачерпнула ложку супа, слегка подула, а когда бульон немного остыл, широко открыла рот и отправила туда всю ложку целиком, ловко вылив содержимое в рот.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
