— На этой работе я прилично зарабатываю.
— Удвою твою зарплату! — Видимо, Ши Тунгуан всё продумал заранее.
Сопровождать толпу мужчин не так приятно, как одного.
— Всё равно нельзя, — Юй Жуй намеренно уклонилась. — Работа нужна не только ради денег, но и ради чувства самореализации.
— Ты же хотела в кино сниматься.
— Были такие мысли.
— Ты человек искусства, зачем тебе сковывать себя какой-то работой? — уговаривал Ши Тунгуан. — Будет хорошая роль — соглашайся, я стану твоим агентом и ассистентом. А нет ролей — отдыхай дома, разве это не чудесно?
— Чудесно?
— Именно. Отдохнёшь, за тремя своими кошками присмотришь. Если и дальше будешь так изнурять себя, то состаришься. — Ши Тунгуан бросил это вскользь.
Юй Жуй передёрнуло. Старость? Сейчас ей нельзя стареть. Пока её жизнь не станет стабильной, она обязана оставаться молодой. Эти слова попали в самую точку.
Вернувшись домой, Юй Жуй пошла в душ. Ши Тунгуан, раздевшись, зашёл следом. Очевидно, он хотел помыться вместе. Но Юй Жуй это только раздражало. Ей нужно было вымыть голову, а вдвоём в тесноте это крайне неудобно. Ши Тунгуан обнял её сзади, но Юй Жуй оттолкнула его. Она почувствовала, как что-то упёрлось в неё. Гадость. Ей стало немного противно.
— Нельзя, — серьёзно сказала она и выключила воду.
Ши Тунгуан немного обиженно пробормотал:
— Но в фильмах же всё именно так…
Юй Жуй больше всего ненавидела эту фразу. Она уже не раз повторяла ему: кино — это кино, а реальная жизнь — это реальная жизнь. Две разные вещи! Ты нашёл себе девушку, а не порноактрису. Но Ши Тунгуан вечно ставил знак равенства между фильмами и реальностью. Например, каждый раз во время секса он обязательно задавал вопрос, который Юй Жуй просто ненавидела:
— Почему ты не стонешь?
Юй Жуй приходилось пару раз чисто символически издать звук, чтобы «выполнить задачу». Что это вообще такое, что за представления?! Откуда в обычных буднях столько драмы, неужели он возомнил себя главным героем? Сил нет! В постели ему нужна была распутница, но она такой не была.
Струи воды разлетались брызгами. Ши Тунгуан шагнул вперёд, пытаясь предпринять ещё одну попытку.
Лицо Юй Жуй помрачнело:
— Я очень устала.
— Ладно, ладно… — недовольный Ши Тунгуан вышел из душа голышом.
Перед тем как съехать, Юй Мэн откровенно поговорила с Юй Шуан. Главный посыл был таков: она советовала Юй Шуан поскорее съехаться с Кан Луном и попробовать пожить вместе. «Всё равно вы нацелены на брак, так что лучше сразу перейти к делу. Если уживётесь, можно будет подумать и о свидетельстве о браке, и о страховке».
Юй Шуан не поняла:
— О какой ещё страховке?
Юй Мэн напомнила:
— Он же говорил, что впишет тебя бенефициаром.
Кхм-кхм, старшая сестра всё ещё об этом помнила.
Юй Шуан возразила:
— Это не дело, я ещё плохо знаю его подноготную.
Юй Мэн настаивала:
— Да что тебе ещё узнавать? Сяо Бай его рекомендовал. Ты видела его самого, знаешь его работу, даже с его матерью в деревне познакомилась. Чего тебе ещё? Сейчас нужно ускорить процесс узнавания. Относись к этому как к совместной аренде, будто ты сдаёшь ему комнату.
Юй Шуан подумала, что это вариант. Но ей всё равно казалось, что это нарушает их «принцип справедливости».
— Постоянно звать его к себе — это неправильно.
Юй Мэн, не видевшая раньше таких непонятливых девиц, разволновалась:
— Так чередуйте! То он у тебя пару дней поживёт, то ты у него. Сколько в этом новизны!
Юй Шуан задумалась и в конце концов признала, что это хороший способ продвинуть отношения, но считала, что не ей стоит заводить об этом разговор. Юй Мэн сказала:
— Я сама предложу! Идёт? Честное слово, если бы я родила такую дочь, как ты, то я бы с ума сошла от злости.
Всё прошло гладко. Юй Мэн предложила, и Кан Лун не увидел в этом проблемы. Он чётко заявил, что его отношения с Юй Шуан нацелены на брак. Притереться друг к другу заранее — с точки зрения «научного подхода» — это всё равно что выводить новый сорт, вещь крайне необходимая. Если эксперимент удастся, тогда можно переходить к масштабному внедрению. Однако с глазу на глаз Юй Шуан и Кан Лун договорились: жить вместе можно, но пока в разных комнатах и на разных кроватях.
Они начали совместную жизнь на равных началах. Никто никому ничего не был должен. Когда одна из квартирок Юй Мэн освободилась, она собралась переезжать. Но у неё осталось много одежды, которую она временно оставила у Шуан. Квартира у Шуан большая, так что Юй Мэн планировала забирать вещи постепенно. Кан Лун «унаследовал» комнату Юй Мэн. Юй Шуан строго наказала ему:
— Большой шкаф не открывай.
Там хранились всяческие «сокровища» Юй Мэн. Кан Лун лишь хмыкнул.
— Вредных привычек нет? — спросила Юй Шуан.
— В каком смысле?
— Пьянство, распутство, азартные игры, наркотики, мошенничество и воровство.
— Иногда могу немного выпить.
— Дозволяю, — сказала Юй Шуан, — но в меру.
— Чжа! — Кан Лун отвесил поклон, как при дворе династии Цин.
Юй Шуан рассмеялась:
— Вы это кому подражаете: императору Канси или Цяньлуну, господин Кан Лун?
Кан Лун ответил:
— Подражаю Эр Кану.
Юй Шуан отвернулась, бросив на ходу:
— Жаль только, что я не Цзы Вэй.
— Сяо Яньцзы тоже подойдёт.
Юй Шуан вдруг обернулась и сделала жест, будто собирается ущипнуть его:
— В этом доме, если будешь слушаться, я — Сяо Яньцзы, а не будешь — стану Жун-момо!
Ого! Кан Луну как раз и нравились такие многоликие строптивицы.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
