Пятая глава (3)
Юй Цзя простояла на холодном ветру почти двадцать минут, прежде чем вернулась в отель. Официанты уже убирали вещи, заведение почти закрылось. В отдельном кабинете всё ещё горел свет.
Юй Цзя глубоко вздохнула и, пересилив себя, вошла внутрь. Она чувствовала себя так, словно сама совершила нечто зазорное, — впрочем, она и вправду совершила ошибку. Ей не следовало приходить за той едой, не следовало отлучаться в туалет, да и вообще не стоило приходить на этот ужин!
Сцену, подобную той, что разыгралась в уборной, она раньше только представляла или слышала о ней, но видеть воочию не доводилось. На сей раз она, что называется, вкусила заморской жизни, да ещё и в исполнении своей близкой подруги Юй Мэн. От этого накал страстей казался вдвойне ошеломляющим.
Юй Цзя вошла. Юй Мэн тут же вскочила и кротко позвала:
— Старшая сестра Цзя.
Юй Цзя не смотрела на неё, словно боялась осквернить глаза лишним взглядом. Она была добропорядочной женщиной, а вот Юй Мэн добропорядочностью пренебрегла и стала… стала… Юй Цзя не хотелось даже думать об этом.
Сама Юй Мэн не видела в произошедшем ничего особенного. Он не женат, она не замужем, они встречаются — нахлынули чувства, когда рядом никого не было… Она не считала это преступлением. По её мнению, Юй Цзя делала из мухи слона.
Сегодняшний приём был устроен ради Лян Цая, чтобы подстегнуть его и вывести на эмоции. Судя по всему, цель была достигнута. И всё же, глядя на померкшее лицо Юй Цзя, Юй Мэн невольно почувствовала укол вины.
Юй Цзя быстрыми мелкими шагами подошла к столу и схватила сумку.
Юй Мэн поспешно напомнила:
— Еда!
— Не возьму.
— Бери-бери! — Юй Мэн подхватила пакет и вложила его в руки Юй Цзя.
Той ничего не оставалось, как взять его. Она тяжело вздохнула.
— Старшая сестра Цзя… — Юй Мэн решила воззвать к чувствам. Она верила, что Юй Цзя никому не расскажет. А если и расскажет — не беда.
— На улице сильный ветер? — спросила Юй Мэн. — Накинь пальто получше.
Наконец Юй Цзя посмотрела на Юй Мэн и проникновенно произнесла:
— Я не против того, что ты завела себе парня. Я пришла сегодня, чтобы поддержать тебя.
— Да, — покорно отозвалась Юй Мэн.
— Но должна же быть… — Юй Цзя запнулась, подбирая слова. — Должна же быть… хоть какая-то кровать!
То ли от выпитого вина, то ли ещё от чего, но лицо Юй Мэн залило краской.
«Должна же быть хоть какая-то кровать…» — эти слова прозвучали набатом!
Перед лицом этой добропорядочной женщины она утратила всякое моральное превосходство, и ей оставалось лишь склонить голову и признать вину. В самой глубине души она, однако, нет-нет да и думала, что Юй Цзя слишком уж строит из себя святошу. Неужели та сама никогда не мечтала о подобном? Новые ощущения, азарт! Это тоже жизненный опыт. Просто Юй Мэн отважилась воплотить его в жизнь, в то время как «добродетельным дамам» остаётся только фантазировать. К тому же это был всего лишь поцелуй на прощание — целомудреннее, чем в песнях Чжан Сюэю, ничего предосудительного по сути не случилось.
Получив нагоняй, Юй Мэн приуныла. Когда Юй Цзя ушла, она подумала, какая же та скучная. Неудивительно, что Лижэнь не проявляет к ней интереса.
Она посидела ещё немного. Когда волнение окончательно улеглось, Юй Мэн вызвала такси и поехала домой. У самой двери она обнаружила огромный букет роз. В него была вставлена записка: «Для мисс Юй Мэн».
Поклонники кружили вокруг неё как пчёлы на мёд. Она без тени смущения подхватила цветы, открыла дверь, вошла в дом, скинула туфли, наполнила ванну и вымылась. После этого она погрузилась в сладкий сон. О том, что будет завтра, она подумает завтра, а пока всё ещё её день рождения. Она — главная.
Следующие несколько дней Юй Цзя была сама не своя. Увиденное в тот вечер слишком сильно её задело. Она пыталась не вспоминать об этом, но тайные образы настойчиво всплывали в памяти, заставляя её раз за разом прокручивать это «кино» в голове.
Между ней и Лижэнем всё давно остыло. Жизнь пресная, как несолёный суп. О том, как живёт Юй Мэн, она не смела даже мечтать. Юй Цзя думала, что, возможно, в этом и заключается суть больших городов. Но тут же осеклась: разве это не ограниченность взглядов? Неужели в маленьких городках такого не бывает? Пока есть мужчины и женщины, греховные дела неизбежны: мужья — воры, а жёны — блудницы.
Она не должна так бурно реагировать.
Сысы заметила перемены в маме и в шутку сказала отцу, Лижэню:
— Мама совсем голову потеряла от своих гулянок!
Лижэнь не стал это комментировать. Последнее время он был крайне обеспокоен. Он примкнул к новому высокопоставленному покровителю, вроде бы нашёл опору, но вслед за этим начались перестановки. Поползли слухи, что его нового «босса» собираются перевести на запад страны.
Для Лижэня это были скверные новости.
Всем было известно, что он вхож в ближайший круг этого человека. Лижэнь хотел бы вести себя скромнее, но начальник слишком уж его выделял. Это вызывало у многих зависть. Теперь, когда покровитель уходил, положение Лижэня становилось незавидным. Новый руководитель наверняка не станет его продвигать: к верным людям своего предшественника доверия нет. Лижэнь словно снова оказался в полосе бесконечного ожидания.
Впрочем, Ди Лижэнь ничего не рассказывал Юй Цзя. Какой смысл? Она всё равно ничем не могла помочь. Сейчас они были супругами лишь на бумаге. К тому же после того случая, когда она застукала его за «тем самым», Лижэнь вдруг почувствовал, что всякая охота пропала. Будто кто-то раскрыл его маленький секрет, и теперь в тайных делах не осталось былой остроты.
Он понимал: Юй Цзя каждый раз по нескольку раз повторяет, когда уходит и когда возвращается, именно для того, чтобы дать ему пространство и удобный случай. Но когда это стало очевидным, Лижэнь почувствовал лишь раздражение. Неужели он нуждается в её жалости? В том, чтобы она специально уходила из дома, давая ему время «подышать воздухом» и развлечься? Да ведь он, Ди Лижэнь, всё ещё нарасхват! Если захочет, он вполне может снова подняться в глазах общества за счёт нового брака. А уж завести любовницу для него — дело плёвое. Разве это великое дело?!
Погода в последнее время стояла странная. То холодало, то припекало.
Хуан Ци вернулся, и Юй Жуй договорилась с ним о встрече. Он предлагал увидеться в центре, но Юй Жуй настояла на том, чтобы приехать к нему в арендованную комнату. Это был её первый визит после того, как он снял жильё.
Комната находилась в посёлке внутри города. Дороги петляли, по сторонам теснились дешёвые парикмахерские и закусочные. Вдоль грязных обочин то и дело шныряли люди средних лет с серыми, скучными лицами.
Жилище Хуан Ци занимало от силы десять квадратных метров. Односпальная кровать, на ней одна подушка и тонкое одеяло. Судя по всему, он жил один.
У стены рядом с кроватью лежали гантели и эспандер. На стене висел кондиционер какой-то дешёвой марки. У окна стоял длинный стол, уставленный средствами для ухода за лицом. В углу стола лежал пакет с морковью. Овощи совсем завяли, и Юй Жуй даже удивилась, как они умудрились не покрыться плесенью.
Хуан Ци несколько месяцев провёл на съёмках, работал на Новый год без выходных. На этот раз ему досталась роль четвёртого плана — его персонаж погибал в шестнадцатой серии, — но ему всё равно пришлось находиться на площадке до самого конца съёмок.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
