Выйдя из квартиры, которую снимал Ши Тунгуан, Юй Жуй разрыдалась прямо на обочине. Ей придётся прожить там ещё какое-то время, иначе она просто окажется на улице. После того как она избавится от ребёнка, ей нужно будет восстановить силы, а когда здоровье немного поправится и окружающие перестанут что-либо замечать, она сможет переехать к Юй Шуан. Чтобы вместе пережить трудные времена.
Однако об этом, кроме Хуан Ци, не должен был знать ни один друг. Особенно это касалось её подруг. Она не могла так опозориться. В шоу-бизнесе она часто слышала о том, как актрисы продают свои истории ради денег или славы, в этом не было ничего нового, но, когда дело коснулось её самой, она познала всё унижение подобного положения.
Она вступала в эти отношения с чувством влюблённости и целью выйти замуж, но в итоге всё обернулось взаимным хищничеством — она стала продавцом, а Ши Тунгуан — покупателем.
Её переполняло чувство вины. Восемьсот пятьдесят тысяч. Ради восьмисот пятидесяти тысяч она продала ребёнка, лишив его шанса прийти в этот мир. Она плохая женщина, плохая мать. Но у неё не было выхода. Ей было обидно за саму себя. Она вдруг осознала, что добровольное снижение собственной планки не имело смысла. Сейчас она словно зависла в пустоте: «сверху» она не могла, как сестра Юй Цзя, спокойно найти перспективного человека и ждать его десять-двадцать лет, пока тучи не разойдутся и не покажется луна; а «снизу» она не могла, как Юй Мэн, отбросить всё и жить по принципу «лучше один раз отведать небесного персика, чем съесть целую корзину гнилых абрикосов».
Она поняла, что совершила стратегическую ошибку. Древние говорили: стремись к вершине — достигнешь середины, стремись к середине — окажешься внизу, а стремись к низу — и вовсе останешься ни с чем. Её стратегия компромиссов в итоге принесла лишь жалкую компенсацию, мёртвый плод и подорванное здоровье. Ей нужно было покончить с этим как можно скорее.
Тем же вечером она позвонила Хуан Ци и сказала, что собирается в больницу. Хуан Ци спросил:
— Заплатил?
Его тон ранил Юй Жуй. Она ещё острее почувствовала, что участвует в постыдной сделке. Ши Тунгуан съехал, и сделал это быстро. Сначала он перевёл сорок тысяч, сказав, что остальное отдаст разом, когда всё будет кончено. Юй Жуй, сгорая от унижения, нашла частную гинекологическую клинику. Хуан Ци сопровождал её. Когда врач спросила, он ответил, что он её парень и сейчас они оба не хотят этого ребёнка.
Врачом оказалась женщина средних лет с лицом, усыпанным веснушками и изборождённым морщинами прожитых лет. Судя по акценту, она была приезжей, возможно, с северо-востока. Вероятно, раньше она работала акушером-гинекологом, но в большом городе смогла устроиться только в частную клинику. Юй Жуй, стиснув зубы, перенесла выскабливание. Было по-настоящему больно, но она не издала ни звука. Закончив, она отправила Ши Тунгуану медицинское заключение. Тот оказался довольно расторопным и тут же перевёл деньги. А затем добавил её в чёрный список. Навсегда.
Юй Жуй понимала: это пока она не знаменита. Если в будущем она добьётся успеха на актёрском поприще, то Ши Тунгуан вполне может вылезти из небытия и заявить, что когда-то спал с такой-то звездой, а та ещё и делала от него аборты.
Хуан Ци стоял у её больничной койки. Юй Жуй протянула руку, он сел и сжал её ладонь, словно стараясь передать ей силы.
— Не говори никому… — она всё ещё пеклась о своей репутации. Это было важно.
— Не волнуйся, — ответил он.
Хуан Ци получил роль в новом проекте и должен был скоро уехать из города на северо-восток. Он посидел с ней ещё немного, а потом купил ей каши. Юй Жуй захотелось рисовой каши с «столетними яйцами» и постной свининой.
Поев, она сказала:
— Иди.
— Справишься?
— Без проблем, это ерунда, — она держалась так, будто готова выстоять, даже если небо рухнет.
Оставшись одна, Юй Жуй ещё несколько раз горько плакала. Лёжа на диване в гостиной — вернувшись домой, она не захотела ложиться в прежнюю постель, где спал Ши Тунгуан, — она осторожно гладила свой живот. Он был плоским, до того как ребёнок ушёл, живот ещё не успел округлиться, но всё же ощущения были иными. С ним или без него — это была огромная разница. На душе всё стало иначе.
Жизнь. Она уничтожила жизнь. Это было впервые. Когда плод отделяли от её тела, она почувствовала пронзительную, невыносимую боль, которую причиняет сама жизнь. Боль в сердце должна была утихнуть со временем. Но ей казалось, что эта боль подобна пластику, зарытому в землю, — на её разложение уйдёт целая жизнь.
Юй Жуй размышляла об их пути с Ши Тунгуаном. Неужели у неё не было искренних чувств? Вряд ли. А у него? Тоже вряд ли. В самом начале оба были искренни, просто со временем всё испортилось. Он отказывался знакомить её с семьёй и друзьями, прятал её, словно красавицу в золотом чертоге, в его будущем не было места для неё. Он всегда считал, что ей нужны только его деньги. Смешно. Ну и что, если даже так? Если нет ни чувств, ни перспектив, то зачем вообще быть с тобой? Юй Жуй отчётливо осознала: такие внезапно разбогатевшие люди просто не способны видеть суть. Настоящие богачи не боятся открытых ценников. Деньги — это не страшно, страшнее всего, когда тебе ничего не нужно.
Каждая неудача делает нас мудрее. Но этот горький урок ей пришлось проглотить в одиночку, не давая никому узнать о своей беде. Однако, когда она получила «остаток» — Ши Тунгуан даже вычел деньги за аренду жилья, потребовав разделить расходы, что за мужчина! — Юй Жуй передумала открывать магазин. Эти деньги были заработаны кровью и потом, её скромный капитал для будущей жизни.
Отдохнув месяц, Юй Жуй вместе с несколькими актрисами отправилась в Японию. Она знала, что одна из них была эскортницей и по прибытии яростно фотографировалась для соцсетей. В разгар поездки той подвернулся заказ, и она прямо из Осаки улетела в Индонезию в качестве сопровождающей.
Юй Жуй стало горько. Кто из них величественнее, кому из них легче? Есть ли принципиальная разница между эскортницей, благополучной женой и такой женщиной, как она, у которой было много романов?
Эскортница часто продаёт себя разным людям. Она сама продаёт себя разным людям поэтапно. А добропорядочные жёны, вроде старшей сестры Цзя, продают себя оптом одному человеку. Она ненавидела старика Ши, но была согласна с одной его фразой: живя в этом мире, человек всегда должен что-то продавать. Кто-то торгует лицом, кто-то — талантом, кто-то — душой…
Это неважно. Теперь Юй Жуй чётко усвоила одно: продавать можно, но обязательно за хорошую цену. Жизнь и так трудна, не стоит обделять себя.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
