На следующий день Юй Жуй получила уведомление с требованием посодействовать следствию; только тогда она окончательно поняла, что Хань Гуану ограничили выезд из страны. Корпорация пыталась жёстко скрыть информацию, но новости всё равно разлетелись мгновенно. Сотрудники секретариата один за другим увольнялись, и в течение недели там осталась одна лишь Юй Жуй. Ей вдруг вспомнились слова Е Ча: «Этот корабль идёт ко дну». Сейчас она чувствовала себя именно так — будто сидит на тонущем судне.
Вэн Юэ не звонила. Юй Жуй могла её понять. Вэн-цзецзе сейчас было не до того. Юй Мэн тоже не звонила; она была в Мьянме, занятая на строительном объекте — тот проект уже практически работал независимо от корпорации.
Юй Жуй отчаянно хотела узнать подробности, но когда она пыталась расспросить причастных людей, те лишь отвечали, что следствие продолжается, и просили её саму посодействовать расследованию. Юй Жуй ничего не оставалось, кроме как пойти к Лян Цаю и обо всём расспросить его лично. Лян Цай повёл себя великодушно, не выказывая неприязни; хотя в прошлом они и были конкурентами, в нём говорило некое благородство — он видел в Хань Гуане достойного противника. Он задал Юй Жуй лишь один вопрос:
— Были ли какие-то проблемы в процессе поглощения вашей корпорацией государственных предприятий?
Юй Жуй не нашлась что ответить. Она знала об этих делах, но видела только документы, а сами события произошли ещё до её поступления на работу. Однако в процессе подготовки интервью для биографии она тоже заметила одну проблему: в определённый период богатство корпорации Хань Гуана и его личное состояние продемонстрировали взрывной рост. И хотя деятельность была интенсивной, Юй Жуй не разбиралась в тонкостях финансов. Лян Цай тоже посоветовал Юй Жуй уйти, считая, что ей больше не стоит оставаться в корпорации.
— Если не останется ни одного человека, разве это не станет для всех сигналом, что в компании не всё гладко? — спросила Юй Жуй.
Лян Цай горько усмехнулся:
— Ты до сих пор считаешь, что у старика Ханя всё чисто?
— Пока не объявлены результаты расследования, никто не может делать окончательных выводов, — резко возразила Юй Жуй.
Лян Цай хотел было сказать, что она слишком наивна, но, увидев упрямство на её лице, больше ни о чём не спрашивал. Он лишь вздохнул: если бы Юй Мэн относилась к нему так же, как Юй Жуй к старику Ханю, то мир был бы куда прекраснее.
В конце он небрежно обронил:
— Как там сейчас Юй Мэн?
Конечно, это был вопрос с подвохом. Юй Жуй ответила, что та занята карьерой и находится в Мьянме. На этом разговор закончился, они попрощались и разошлись каждый своей дорогой. Спустя ещё несколько дней Юй Жуй снова пыталась разузнать новости у Лян Цая. Цзу Лянцай перестал отвечать на звонки.
Юй Жуй чувствовала себя очень одинокой. Как никогда прежде. Многим нельзя было поделиться даже с Юй Ци. Та уже уволилась и работала ассистентом и менеджером Хуан Ци; сейчас молодая пара участвовала в реалити-шоу. Она и её сестра когда-то ходили по одной улице, а теперь вернулись в разные миры.
Сгустились сумерки, суета мегаполиса казалась ей чужой. Юй Жуй пришла в лавочку старшей сестры Цзя. Заказала рис с рёбрышками. Юй Цзя на месте не было. Съев несколько ложек, она замерла, уставившись в пустоту. Ни о чём не думала, просто давая мыслям развеяться. Напротив неё сел мужчина. Она подняла глаза — это был Бай Юанькай. Человек, которым она когда-то восхищалась. Но теперь при виде него она ничего не почувствовала. Лицо его тоже выражало глубокую печаль. Юй Цзя не появлялась в лавке уже несколько дней. На расспросы она отвечала лишь, что занята делами. Юанькай тревожился, но ничем не мог помочь — он лишь знал, что соответствующие органы проводят «повторную проверку», заново изучая биографию Лижэня. В этот момент он и Юй Жуй чувствовали одинаковое бессилие.
Они сидели друг напротив друга, у каждого — по порции риса с рёбрышками. Долго молчали.
Юй Жуй внезапно спросила:
— Скажи, ради чего живут люди?
Юанькай на мгновение опешил и ответил:
— Ради самоотдачи. Жить — значит отдавать.
Юй Жуй тихо хмыкнула:
— И кому есть до этого дело? Боюсь, уже слишком поздно.
Несколько ярко-красных грамот лежали на обеденном столе, болезненно режа глаза. Всё это были свидетельства заслуг Лижэня. В ушах всё ещё звучали слова официальных лиц о результатах проверки. Суть сводилась к следующему: Ди Лижэнь при жизни, пользуясь служебным положением, содействовал продвижению третьих лиц по службе, чем нарушил дисциплину и правила, причём нарушения носили довольно серьёзный характер. Принимая во внимание его былые успехи, звания павшего героя его лишать не стали. Однако ежемесячные пособия для членов семей погибших героев отменялись, а родственникам было предписано больше не упоминать о Лижэне и максимально сузить охват упоминаний о нём. Это фактически подтверждало, что за Лижэнем числились грехи.
«Содействовал продвижению третьих лиц по службе». Кто эти «третьи лица»? Юй Цзя могла догадаться и без расследования — сейчас она как раз избегала этого «третьего лица». И при жизни, и после смерти Ди Лижэнь поступил с ней слишком несправедливо! Истерзал её! Измучил! Из-за него она снова и снова погружалась в пучину боли. Пройдёт совсем немного времени, и все в их узком кругу, включая друзей из большого города, коллег Лижэня и даже людей из родного городка, узнают о его проступках. Все будут смотреть на неё как на женщину, оставшуюся после человека, у которого были «проблемы». Чего доброго, ещё и приплетут лишнего, сочтя её «сообщницей».
Ей нестерпимо хотелось оборвать все связи и начать всё заново!
Юй Цзя встала, взяла керамическую миску для замешивания теста, поставила её посреди гостиной, сложила туда все похвальные листы и грамоты и плеснула немного алкоголя.
Щёлк! Зажигалка высекла пламя.
Она поднесла её ближе, и маленькие синеватые язычки огня заплясали, готовясь лизнуть бумагу.
Яркое пламя мгновенно охватило грамоты.
Юй Цзя заливалась слезами. Позвонила Сысы, и Юй Цзя поспешно вытерла слёзы.
— Мама, я хочу вернуться домой, — сказала Сысы.
Юй Цзя встревоженно спросила, что случилось. Сысы замялась, произнесла пару слов и снова расплакалась. Юй Цзя потребовала включить видеосвязь, но Сысы отказалась. Юй Цзя так разволновалась, что готова была немедленно вылететь к ней. Спустя долгое время Сысы наконец успокоилась.
— Люди говорят, что я дочь коррумпированного чиновника, — всхлипывала Сысы. — Но это не так… отец не брал взяток… это не я…
В кругу студентов за границей были дети бывших коллег Лижэня. Новости разлетались так быстро — это было просто немыслимо!
— Твой отец не был коррупционером… не был… — в трубку начала оправдывать Лижэня и Юй Цзя. Он не был взяточником, он просто был скверным человеком.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
