Глядя вниз со склона горы, Юй Мэн чувствовала себя Богом.
Богиней.
Пора бы уже и женщине побывать Богом.
Как скажет, так и будет. Да будет свет, да будет всё сущее, да будут люди… и Лунный город. Как только поступили средства от Минь-лаобаня, работа в Лунном городе закипела. Она верила в этот проект. Секретность соблюдалась строго, местное правительство оказывало поддержку, да и природа вокруг была что надо. А самое главное — в этих краях часто «проплывали» денежные потоки, и у любого могли зачесаться руки ввязаться в игру.
За Юй Мэн следовали несколько местных: телохранители, проводник, переводчик и инспектор, присланный партнёром. Вчера вечером она получила весточку от подруг-предпринимательниц и узнала, что старику Ханю уже ограничили выезд из страны.
Юй Мэн погрузилась в раздумья. О делах старика Ханя она кое-что слышала в своих кругах: если играть так, как они, проблем не избежать. Юй Мэн чувствовала облегчение. И на то было две причины. Во-первых, после расставания с Лян Цаем она поначалу метила в пассию к старику Ханю и теперь радовалась его тогдашней «холодности». Если бы она тогда покорила эту вершину, то сейчас была бы его любовницей, и её неминуемо бы ждали проверки. Под удар попал бы не только Лунный город, но, скорее всего, и проект ветряной электростанции. Во-вторых, она радовалась, что после инцидента со стариком Ханем группа компаний перестала участвовать в мьянманском проекте. Это значило, что она вышла сухой из воды: даже если начнутся разбирательства, беда не коснётся даже невинных рыб в пруду.
Теперь она была в безопасности.
Юй Мэн вздохнула: ирония судьбы, такова жизнь! Кто знает, может, старик Хань погорел, группа компаний развалилась, а мир погрузился в хаос только ради того, чтобы она осталась в выигрыше.
Юй Мэн невольно вспомнила историю о любви в павшем городе, описанную Чжан Айлин. Пока мир рушился, она не находила в своём положении в истории ничего предосудительного.
Позвонил помощник Минь Цзяньчжуна, чтобы обсудить вливание капитала. Юй Мэн пришлось долго и красноречиво объяснять ситуацию. Главная мысль была такова: как только достроят первую очередь Дворца Луны и получат лицензию, можно будет открываться. Стоит делу завертеться, деньги потекут рекой, и дальше станет намного проще. Всё законно и официально, правительство Мьянмы дало добро… они ведь тоже хотят зарабатывать на иностранцах… победа уже близко, совсем близко…
Юй Мэн подбадривала людей Миня. Помощник ничего не ответил, лишь сообщил, что второй транш скоро поступит на счёт.
— Не беспокойтесь, я всё контролирую, проблем не будет, — усмехнулась Юй Мэн, а через мгновение добавила, что связь здесь плохая и пора вешать трубку.
Какая же Юй Мэн была выносливая! Она строила отель, но пока он не был готов, жила в строительном вагончике, ела и спала вместе с рабочими. А всё потому, что никому не доверяла. Лунный город должен быть безупречен. Здешние москиты одолевали, и спасала только москитная сетка, которую Юй Мэн привезла с собой. Но даже под ней всю ночь над ухом стоял гул.
В горной котловине связь ловила плохо, то и дело прерывалась, в интернет выйти было невозможно. Тогда Юй Мэн попросила переводчика научить её мьянманским народным песням. Тот предложил песню «Чайка» и сказал, что раньше она была очень популярна, её любили китайцы, и её даже исполняла Гуань Муцунь.
Юй Мэн спросила, о чём эта песня. Переводчик ответил, что это хвала реке Иравади. Это главная река Мьянмы.
— Той самой реке? — вспомнила Юй Мэн. Она проезжала мимо, но не запомнила названия. Слова переводчика зародили в ней любопытство, и ей захотелось взглянуть на реку.
Реки в Мьянме не такие, как в Китае. Вроде и там, и там — река, но, возможно, из-за широты вода здесь казалась более тёмной и густой, а берега поросли пышной растительностью. Река, зажатая между ними, выглядела таинственно. Юй Мэн стояла у воды, за её спиной темнел лес. Переводчик предупредил, чтобы она вышла на открытое место — он боялся змей. Юй Мэн поспешно отошла.
Высоко в небе висела ясная луна. Повсюду стрекотали насекомые и квакали лягушки. Необычайная экзотика.
Юй Мэн вдруг запела, непринуждённо, песню Дэн Лицзюнь «Место первой любви»: «Я помню место одно, забыть его мне не дано, там клятву любви он мне дал, там счастливый миг наш настал…»
Песня оборвалась на полуслове. Ей больше не хотелось петь.
Место первой любви… Она вдруг вспомнила о Луань Чэнъюне. Её первая серьёзная любовь закончилась браком. Первая любовь с Луань Чэнъюнем, а место — больница. Тьфу, сглазишь ещё! Не надо это петь, не надо. Луань раньше всегда говорил, что она тоже была его первой любовью. Возможно ли это? Кто поверит? Юй Мэн глубоко вздохнула, стараясь поскорее забыть о неприятном.
Вдруг за спиной раздался резкий треск: ту-ту-ту.
— Кто это палит? — Юй Мэн повернулась к парнишке-переводчику. — Или это кто-то так воздух портит? — У неё ещё оставалось чувство юмора.
Но переводчик внезапно дёрнул её на себя. Юй Мэн потеряла равновесие и повалилась плашмя, уткнувшись лицом в грязь. Прямо наелась земли.
— Ты с ума сошёл! — в ярости выкрикнула Юй Мэн. Что это значит? Она — босс! А он — наёмный работник, как он смеет вести себя так грубо!
Снова раздалось «ту-ту-ту». По звуку напоминало трактор.
Переводчик прижал голову Юй Мэн к земле.
Юй Мэн отвесила ему пощёчину. Переводчик приложил палец к губам: «Тш-ш-ш!» Ту-ту-ту-ту — звуки участились и, казалось, стали ближе.
У Юй Мэн по коже побежали мурашки. Она наконец поняла, что это вовсе не трактор. Это были выстрелы!
…
Когда Юй Шуан получила «оперативную сводку», сердце её забилось так, будто по нему полоснули из автомата. Об этом один старый одноклассник услышал от Бай Юанькая. Юанькай не мог «разглашать информацию», но, стоило ему зазеваться, как сработала тактика «идти в обход».
Похоже, Кан Лун и доктор Сунцзы решили воссоединиться. Они вместе ездили на этюды, вместе обедали в столовой, вместе ходили в кино. Говорили, Кан Лун даже ездил знакомиться с матерью доктора Сунцзы. В кампусе студенты уже дали им прозвище — «Герои-кондоры».
Кан Лун был Ян Го. Доктор Сунцзы была «тётей».
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
