Белый пар в купальне постепенно рассеялся, и воздух стал прохладным.
Таньсян уже несколько раз обеспокоенно бросала взгляды на свою юную госпожу. Цзяфу почти полностью погрузилась в большую купель из камфорного дерева. Её вымытые, ещё влажные иссиня-чёрные волосы были небрежно сколоты шпилькой у шеи, голова покоилась на деревянном бортике, а глаза были закрыты, словно она уснула.
Опасаясь, что хозяйка застудится, Таньсян тихо позвала:
— Госпожа, просыпайтесь.
Цзяфу медленно открыла глаза и, опершись о мокрый борт, поднялась.
Её белоснежная, словно точеная из нефрита кожа блестела от капель воды, а стан напоминал полураскрывшийся бутон орхидеи.
Таньсян тут же накинула ей на плечи мягкое большое полотенце, а служанка Мусян подала заранее приготовленные одежды. Когда Цзяфу вытерлась и оделась, в купальню вошли пожилые служанки, чтобы убрать купель. Одна из них, по фамилии Ван, нанятая совсем недавно, уловила восхитительный аромат, исходивший от воды, и не удержалась от вопроса:
— Чем это так чудесно пахнет от нашей госпожи? В следующем месяце моя внучка выходит замуж, я бы купила ей немного такого бальзама в приданое!
Таньсян добродушно улыбнулась:
— Тётушка Ван, это благовоние называется цзепуло, или борнейская камфора. Его везут из Южной Индии. Я слышала от госпожи, что там оно почти ничего не стоит, но пока доплывёт до наших краев, за один цянь отдашь целый лян серебра1!
Старуха Ван удивилась и всплеснула руками:
— Святые небеса! Да это же разорение! Разве ж простая душа такое купит?! Если госпожа каждый день принимает такие ванны, это ж сколько серебра уходит за месяц? Это не вода, это чистое серебро!
Другая служанка прыснула от смеха:
— Тётушка Ван, ты бы попридержала язык на людях, а то засмеют! Кто наш хозяин? Для нашего дома даже самые дорогие благовония — что простая горсть земли. Потребуется госпоже — да хоть по десять лянов за цянь, только прикажи!
Город Цюаньчжоу процветал благодаря морской торговле. Через его порты у ворот Наньсюнь и Ту ежедневно проходили сотни судов из Чампы, Сиама, Сулу и далекого Арабского халифата. Иностранные товары лились рекой, и благовония занимали среди них первое место. Семья Чжэнь была богатейшей в округе, и для них эти драгоценности не представляли никакой редкости. Слова служанки отдавали хвастовством, но были истинной правдой.
Старуха Ван виновато закивала:
— Да-да, простите неразумную, ляпнула глупость… — Она жадно втянула носом остатки аромата и потащила ведра с водой прочь.
Выйдя из купальни, Таньсян увидела, что Цзяфу открыла шкатулку с благовониями и зачерпнула нефритовой ложечкой порцию порошка. Поняв, что госпожа хочет разжечь курильницу в форме феникса, служанка поспешно подошла и подняла крышку:
— Позвольте я, госпожа, а то ещё обожжётесь.
Цзяфу опустила порошок на угли. Раздалось легкое пощёлкивание, и к потолку взвилась тонкая струйка голубоватого дыма. Девушка слегка наклонилась и взмахнула ладонью, направляя аромат к себе, после чего глубоко вдохнула.
Таньсян с удивлением наблюдала за ней.
Раньше госпожа терпеть не могла воскурения в спальне, предпочитая живые цветы. Но со дня возвращения из храма Сишань её вкусы резко изменились: она не только велела жжечь эту камфору, но и добавляла её толченый порошок в воду для умывания.
Борнейская камфора была изысканным благовонием высокого качества с легким сладковатым послевкусием. Однако среди смолистых ароматов она не считалась вершиной. Вершиной была амбра. Из-за внешнего сходства и похожего дыма хитрые торговцы часто выдавали камфору за амбру. В запасах семьи Чжэнь имелась настоящая амбра, так почему же госпожа выбрала благовоние попроще?
Таньсян не удержалась от вопроса.
Цзяфу, глядя на дым, струящийся из клюва феникса, спокойно ответила:
— Амбра — это дань, предназначенная для императорского двора. Мне использовать её не по статусу.
Таньсян понимающе кивнула:
— Как осмотрительно с вашей стороны, госпожа.
— Не забудь собрать её завтра в дорогу. Мои одежды должны пропитаться этим запахом как следует. Никаких других благовоний не используй, не перепутай.
— Будет исполнено, госпожа!
— Старшая госпожа пришла! — раздался голос у дверей.
Цзяфу обернулась и, увидав мать, госпожу Мэн, в сопровождении мамушки Лю, радостно пошла ей навстречу.
Госпожа Мэн присела на край постели дочери:
— Как твоё самочувствие? Все ещё мучают кошмары?
Девятого числа исполнилось три года со дня смерти отца Цзяфу. В тот день семья отправилась в храм Сишань для проведения заупокойного обряда. Ночью Цзяфу спала в одной комнате с матерью, а наутро госпожа Мэн обнаружила дочь в слезах. Цзяфу лишь крепко обнимала её, то плача, то смеясь. Испуганная мать решила, что в дочь вселился злой дух, взяла у монахов святой воды и оберег. Лишь спустя несколько дней Цзяфу пришла в себя.
— Мне уже совсем хорошо, матушка, не беспокойтесь.
Госпожа Мэн ласково обняла дочь:
— Отца нет с нами уже три года. Твой брат отбился от рук, и только ты радуешь моё сердце. А завтра нам снова в путь…
Завтра Цзяфу вместе с матерью и братом Чжэнь Яотином отправлялась на север, в столицу.
Официально семья Чжэнь ехала поздравить с юбилеем старую госпожу Пэй из дома Вэйго-гуна. Но настоящей причиной была предстоящая свадьба Цзяфу и наследника титула, Пэй Сючжи.
Об этой свадьбе договорились ещё год назад. Хотя Пэй Сючжи был вдовцом и у него рос пятилетний сын, для купеческой семьи Чжэнь стать супругой наследника гуна было невероятной удачей.
Мать радовалась за дочь, но её сердце сжималось от мысли о скором расставании и о том, как нелегко придется купеческой дочери в знатном доме.
Мамушка Лю принялась успокаивать хозяйку:
— Госпожа, ведь дом Вэйго-гуна нам не чужой! Вторая госпожа там — ваша родная сестра. А сам молодой господин Пэй Сючжи — человек достойнейший, вспомните, как он относился к нашей юной госпоже, когда приезжал в Цюаньчжоу!
Госпожа Мэн вытерла слезу:
— И то правда. Пойдём же, нельзя заставлять бабушку ждать.
Бабушка Цзяфу, Лао Ху, была властной и умной женщиной, удержавшей в руках всё хозяйство после смерти мужа. Трагедия унесла и её сына — отца Цзяфу, чьё торговое судно затонуло три года назад. Вся надежда старухи теперь покоилась на восемнадцатилетнем Чжэнь Яотине. Увы, парень рос ленивым, к учёбе и делам интереса не проявлял и целыми днями пропадал на улице.
Когда Цзяфу с матерью вошли в её покои, старая госпожа спросила о приготовлениях к отъезду.
— Не волнуйтесь, матушка, — ответила госпожа Мэн. — Подарки для дома гуна и семьи Сун проверены и погружены на корабль. Дом в столице также готов к нашему приезду.
Лао Ху кивнула:
— В столице не скупитесь на расходы. Дом Пэй хоть и знатен, но сейчас при дворе переменилась власть, и они утратили былое величие. Они согласны на этот брак не ради самой А-Фу, а ради нашего богатства и торговых путей.
— Я понимаю, матушка, — вздохнула госпожа Мэн.
Суровое лицо старухи смягчилось:
— Ты рано овдовела, но дочь выходит замуж удачно, и ты сможешь пожить в своё удовольствие.
Затем Лао Ху обратилась к Цзяфу, хранившей молчание:
— А-Фу, помни: брат — твоя единственная опора. Когда закрепишься в доме Пэй, не забывай помогать ему. Запомнила мои слова?
— Внучка всё запомнила, бабушка, — почтительно поклонилась Цзяфу.
- Цянь и Лян (钱 / 两 / qián / liǎng) — традиционные китайские меры веса серебра. 1 лян равнялся 10 цяням (около 37 граммов серебра). ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
