Он некогда восседал на золотом престоле владыки Поднебесной; пусть судьба низвергла его в пыль и нищету, но в этот миг в его взгляде зажглось такое царственное величие, что Ван Цзинь невольно опустил глаза, не смея выдержать прямого взгляда.
Сяо Юй развернулся лицом к далекой полуночной тьме севера, преисполнившись строгости, отвесил три глубоких поклона в сторону предков, после чего выпрямился во весь рост.
Под холодным светом луны лицо подростка казалось отрешенным, прекрасным и непоколебимым.
Он закрыл глаза, запрокинув голову к безмолвным звездам, и занес кинжал над собственной грудью. Но прежде чем острие успело коснуться шеи, ночной ветер донес до слуха отчетливые, звучные слова:
— Перед Небом чист, пред людьми непорочен1. Ван Цзинь, ныне ты служишь в чине чжэньфу2 четвертого ранга и ходишь в любимцах тайной стражи. Но если память мне не изменяет, на воинских испытаниях года Динхай эры Таньси ты занял тридцать шестое место. В тот год принимали лишь тридцать пять человек, и ты остался за чертой. Покойный государь узнал о твоей сыновней преданности: ты не оставил престарелую мать в деревне и привез ее в столицу. Когда кончились деньги, вы ютились под городским мостом, и, вымолив кусок хлеба на рынке, ты сам голодал, неся пищу матери. Тронутый твоей добродетелью, покойный император велел вписать твое имя последним в список допущенных к службе. С того началась твоя чиновная стезя. Покойный государь был для тебя монархом и наставником. Времена переменились, ныне правит Шуньань-ван, и твое малодушие можно было бы понять. Но ради личной корысти и почестей гнать на погибель единственную плоть и кровь благодетеля!.. Неужели ты не страшишься Небес, Ван Цзинь? Неужели не стыдишься людей?
Мгла окутывала побережье, морские волны шумели у камней, и каждый слог, разносимый холодным ветром, отдавался в ушах обоих гулким эхом. И Сяо Юй, и Ван Цзинь оцепенели от изумления.
Сяо Юй открыл глаза и оглянулся: у самой кромки каменной дамбы в нескольких шагах стоял высокий мужчина в темном дорожном платье. В ночном мраке его силуэт почти сливался с темнотой.
— Кто ты такой?! — выхватив клинок, гаркнул Ван Цзинь.
Незнакомец словно не слышал окрика. Размеренным шагом он подошел к Сяо Юю и заслонил подростка собой.
Обернувшись к ошеломленному мальчику, он мягко произнес:
— Столько лет прошло… Помнит ли меня Ваше Величество? Когда я покидал столицу, вы были наследником, едва достигнув семи лет от роду. Последний урок, который я читал вам, был посвящен речам Вансунь Маня из хроники «Цзо чжуань»3. Вы тогда так и не успели передать мне свои записи о прочитанном.
Голос звучал спокойно и неторопливо. Лунный свет озарил благородные, правильные черты молодого мужчины.
Сяо Юй широко распахнул глаза и сдавленно воскликнул:
— Наставник!.. Это вы, наставник Пэй!
Мужчина слегка улыбнулся и склонил голову:
— Это я. Пэй Юань опоздал с приходом и заставил Ваше Величество перенести столько невзгод.
В это мгновение глаза подростка вспыхнули невыразимым восторгом и надеждой.
В три года его провозгласили наследником правящего императора, в четыре он начал постигать грамоту. Из всех учителей, приставленных к нему венценосным отцом, больше всех он любил Пэй Юаня, которому в ту пору едва исполнилось четырнадцать лет.
— Наставник, где вы пропадали все эти годы?.. Я закончил те свитки, ждал вас день за днем, но вы так и не пришли… Взойдя на трон, я искал вас по всей стране, но безуспешно. Я думал, вас уже нет в живых… — Подросток подался вперед, в голосе его послышались слезы.
Пэй Юань ободряюще коснулся его плеча.
— Пэй Юань?! Пэй Юань! Это действительно ты?! Как ты оказался здесь?! — Ван Цзинь наконец узнал его и закричал от изумления. — Какая дерзость! Нынешний государь правит уже три года, в Поднебесной воцарился мир, весь двор признает его законным владыкой! Ты вздумал открыто противиться трону? Мудрый муж следует велениям времени. С твоими дарованиями государь осыпал бы тебя милостями, покорись ты его воле. Если же ты упорствуешь во тьме — неужели не страшишься навлечь опалу и казнь на весь род Вэйго-гуна?!
Пэй Юань ровно ответил:
— Неужели ты полагаешь, что уйдешь отсюда живым?
Голос его звучал негромко, но в нем слышалась несокрушимая сталь.
Ван Цзинь оторопел, окинул его взглядом и усмехнулся:
— Слишком много спеси, Пэй Юань. Я знаю, что в отрочестве ты обучался фехтованию и бывал на полях сражений вместе с дедом, но одолеть меня в одиночку тебе не под силу.
Пэй Юань спокойно взглянул на него:
— Кто сказал, что я стану марать руки сам?
Лицо Ван Цзиня дрогнуло. Он огляделся по сторонам и издал резкий свист, подавая знак засаде.
Однако свист затих, а вокруг по-прежнему шумел лишь морской прибой.
— Не утруждай себя. Все твои люди уже мертвы, — произнес Пэй Юань.
Стиснув зубы, Ван Цзинь бросился вперед, занося клинок для смертельного удара. Но не успел он приблизиться на расстояние взмаха, как из темноты возникла массивная фигура воина. Навстречу нападающему грянул раскатистый бас:
— Молодой господин прав! Ван Цзинь, всех твоих приспешников мои парни уже отправили на дно!
Человек был могучего сложения; лицо его скрывала кованая медная маска с прорезями для глаз, мерцавшая в лучах луны.
Ван Цзинь отшатнулся в ужасе:
— Златоликий Владыка Драконов4?!
Златоликий Владыка Драконов был предводителем морских братств, за последние годы подчинившим себе просторы Южных морей. В отличие от разбойников, промышлявших грабежами и насилием, он брал плату за охрану торговых караванов и гарантировал купцам полную безопасность. Судовладельцы предпочитали платить ему дань, нежели рисковать жизнями, а власти ничего не могли с ним поделать. Лица его никто не видел, он всегда носил маску из желтой меди, за что и получил свое грозное прозвище.
Великан усмехнулся:
— Слыхал обо мне? Чтобы разделаться с подобной падалью, молодому господину незачем утруждать себя. Я сам сведу с тобой счеты!
Ван Цзинь яростно взмахнул клинком, но после нескольких стремительных ударов раздался глухой вскрик: оружие вылетело из его руки, а сам он был повержен наземь сокрушительным ударом.
Охваченный болью и бессилием, глава сыска прижал к себе раненую руку и уставился на Пэй Юаня глазами, полными бессильной ненависти.
Пэй Юань подошел к нему, извлек из дорожной сумки нефритовую печать, отер тканью следы пыли и поднял ее на ладони к свету ночной луны. Полюбовавшись сиянием камня, он повернулся к человеку в маске:
— Дядя Дун, избавь его от лишних мук.
- Перед Небом чист, пред людьми непорочен / Ян бу куй юй тянь, фу бу цзо юй жэнь (仰不愧于天，俯不怍于人 / yǎng bù kuì yú tiān, fǔ bù zuò yú rén) — знаменитое изречение Мэн-цзы о высшей нравственной чистоте благородного мужа, которому не в чем упрекнуть себя ни перед высшими силами, ни перед собратьями.
↩︎ - Чжэньфу (镇抚 / zhènfǔ) — чин комиссара или начальника карательного отделения сыска в ведомстве императорской тайной стражи Цзиньивэй (обычно чиновник четвертого или пятого ранга).
↩︎ - Хроника «Цзо чжуань» / «Вансунь Мань отвечает чускому правителю» (左传·王孙满对楚子 / Zuǒzhuàn · Wángsūnmǎn duì Chǔzǐ) — это классическая дипломатическая притча из летописи «Цзо чжуань» — «Комментарий господина Цзо к летописи “Вёсны и осени”» (5-й век до н.э.). Она породила знаменитый китайский фразеологизм «Спрашивать про вес треножников» (问鼎 / wèn dǐng), что означает «зариться на верховную власть» или бросать вызов законному правителю. Эта история объясняет смысл происходящего в этой сцене, поэтому расскажем ее здесь для наших читателей.
606 год до н.э. Воинственный правитель южного царства Чу (Чу Чжуан-ван) привел свои войска к границам столицы правящей династии Чжоу. Чжоуский император уже не имел реальной военной силы, но формально оставался «Сыном Неба». Царь Чу устроил военный смотр прямо у стен столицы — это была неприкрытая демонстрация силы. Навстречу ему для приветствия вышел чжоуский дипломат Вансунь Мань. Наглый чуский правитель с ходу задал ему провокационный вопрос: «А насколько велики и тяжелы девять священных треножников Чжоу?» (эти треножники были главным символом законной верховной власти в Китае).
Вансунь Мань ответил: «Все дело в добродетели, а не в треножниках! В прошлом, когда династия Ся обладала истинной добродетелью, дальние земли присылали свои карты, а правители областей подносили в дар металл. Тогда и были отлиты эти девять треножников… Но когда добродетель последнего правителя Ся померкла, треножники сами перешли к династии Шан. Когда же иссякла добродетель последнего царя Шан, треножники перешли к династии Чжоу. Если правитель обладает великой добродетелью, то даже маленькие треножники будут тяжелыми, и их невозможно сдвинуть с места. Если же правитель погряз в пороке, то даже огромные треножники станут легкими, и их легко будет забрать. Небо уже благословило династию Чжоу, и хотя её былая сила угасла, воля Неба ещё не изменилась. Поэтому спрашивать о весе треножников — недопустимо».
Вансунь Мань виртуозно поставил на место грозного завоевателя. Он напомнил ему главную политическую истину древнего Китая: власть держится не на военной силе (не на тяжести бронзы), а на Мандате Неба и добродетели (德 – дэ). Услышав этот твердый и мудрый ответ, чуский царь понял, что время свергать династию Чжоу еще не пришло, испугался гнева Неба и увел свои войска.
↩︎ - Златоликий Владыка Драконов / Цзиньмянь Лун-ван (金面龙王 / Jīnmiàn Lóngwáng) — прозвище предводителя вольных морских корсаров южного побережья. Образ «Лун-вана» (Царя Драконов) традиционно связан с владычеством над водной стихией.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
