Чжэн Кэцзя нахмурилась:
— Я и не говорила, что не разрешаю тебе жить дома.
Вэнь Ифань:
— Хорошо, не говорила.
— Почему ты так раздражающе разговариваешь? — Чжэн Кэцзя была явно недовольна. — Разве я не пытаюсь нормально с тобой поговорить? Раньше я говорила, что не хочу жить с тобой, но сейчас-то я этого не говорила.
Вэнь Ифань стояла на месте, молча глядя на неё.
Пока она говорила, Чжэн Кэцзя постепенно теряла уверенность:
— К тому же, сколько времени уже прошло, сколько мне тогда было лет…
— И вправду, прошло много времени, я тебя почти не узнаю. Похоже, нам нет нужды предаваться воспоминаниям, — сказала Вэнь Ифань. — Иди лучше навести больного, таскать фрукты — дело утомительное.
— Погоди! Ты вернёшься домой на Новый год? — спросила Чжэн Кэцзя. — Не хочешь повидаться с младшим братом?
Младший брат, о котором упомянула Чжэн Кэцзя, был мальчиком, родившимся через три года после того, как Чжао Юаньдун снова вышла замуж.
Вэнь Ифань до сих пор его не видела.
Чжао Юаньдун иногда присылала ей фотографии.
— Не вернусь, — Вэнь Ифань придумала причину. — У меня много работы, выходных почти нет.
На мгновение воцарилось молчание.
Чжэн Кэцзя вытащила из кармана телефон и спросила:
— Давай добавимся в Вичат, поужинаем сегодня, а? Я хочу извиниться перед тобой, раньше я поступала неправильно…
— Чжэн Кэцзя, — Вэнь Ифань нужно было скоро ехать в отделение полиции, а потом возвращаться на телеканал писать тексты и монтировать сюжеты, у неё совершенно не было времени на пустые разговоры с ней. — Я просто хочу жить своей жизнью.
— Я вернулась в Наньу не ради кого-то, и не живу дома не из-за тебя, — тихо сказала Вэнь Ифань. — Что бы я ни делала, я делаю это только ради себя.
Вэнь Ифань взглянула на время:
— Я правда спешу, так что пойду.
Чжэн Кэцзя шевельнула губами, но ничего не сказала.
Не дожидаясь ответа, Вэнь Ифань взглянула на указатель и направилась в сторону отделения неврологии.
Вэнь Ифань нашла лечащего врача того торговца. Она не хотела отнимать время у доктора во время приёма, поэтому не задержалась надолго: задала несколько вопросов о состоянии мужчины, поблагодарила и ушла.
Перед тем как покинуть больницу, Вэнь Ифань зашла в уборную.
Вэнь Ифань наклонилась и открыла кран. Коснувшись ледяной воды, она невольно вздрогнула. На мгновение она замерла — возможно, из-за недавней встречи с Чжэн Кэцзя.
Это напомнило ей о многом из прошлого.
Вэнь Ифань вспомнила слова своего отца, Вэнь Лянчжэ.
— Наша Шуанцзян — девочка, не стоит постоянно трогать холодную воду.
За все эти годы, казалось, только мысли о Вэнь Лянчжэ могли повлиять на эмоции Вэнь Ифань. В носу защипало, она часто заморгала, пришла в себя и медленно вымыла руки.
Прозвище Вэнь Ифань в старшей школе не было выдумкой одноклассников — оно имело под собой веские основания.
В то время она действительно ничего не умела делать сама; всем бытовым делам в общежитии её учили соседки по комнате. У неё был очень покладистый характер: даже если кто-то терял терпение и срывался на неё, она не таила обид.
Вэнь Ифань росла балованным ребёнком, единственной дочерью в семье, ненаглядным сокровищем Вэнь Лянчжэ и Чжао Юаньдун. Они поддерживали её в любых начинаниях, не возлагали на неё великих надежд, а лишь желали, чтобы она прожила эту жизнь счастливо и в безопасности.
Тогда Вэнь Ифань жила крайне беззаботно.
Даже если в классе у неё было немного друзей, она всё равно была счастлива.
Потому что любви, которую она получала, было более чем достаточно.
Но Вэнь Ифань и помыслить не могла, что наступит такой день.
Из-за смерти Вэнь Лянчжэ, из-за повторного брака Чжао Юаньдун, из-за Чжэн Кэцзя, которая до смерти боялась, что та отнимет у неё отцовскую любовь, Чжао Юаньдун отправила её жить к бабушке.
Позже, из-за слабого здоровья бабушки, её отправили в семью дяди.
То был, пожалуй, период в жизни Вэнь Ифань, когда она была наиболее ранима.
— Ей казалось, что она никому не нужна.
Хотя ей было где жить, она всё равно чувствовала, что в этом мире нет места, которое она могла бы назвать своим.
Чувствовала себя совершенно лишённой привязанности.
Вэнь Ифань страшно боялась совершить ошибку и жила в постоянном трепете; даже когда во время еды палочки ударялись о миску, её дыхание невольно замирало.
Вэнь Ифань почему-то вспомнила случай из прошлого.
Однажды на выходных.
Тётя дала Вэнь Ифань двадцать юаней и отправила купить порцию рваной курицы.
Вэнь Ифань послушно взяла деньги и вышла из дома.
Купив порцию в магазине, на который указала тётя, Вэнь Ифань собралась расплатиться, но обнаружила, что деньги исчезли.
В голове в тот миг стало пусто. Видя выражение лица хозяина лавки, она смогла лишь пробормотать, что вернётся за покупкой позже. После этого Вэнь Ифань пошла назад тем же путём, внимательно вглядываясь в каждый уголок на земле.
Она прошла туда-сюда несколько раз.
Но так и не нашла ни малейшего следа той двадцати-юаневой купюры.
Она до сих пор помнит то чувство.
Крайний ужас в сочетании с растерянностью и беспомощностью.
Хотя сейчас, если подумать, это кажется довольно нелепым.
Всего лишь двадцать юаней.
Она просто потеряла двадцать юаней.
И всё же из-за такой мелочи…
Вэнь Ифань не возвращалась весь день, бесцельно бродя по окрестностям, пока совсем не стемнело. Она остановилась на пустой автобусной остановке, присела на скамью и уставилась на серый бетонный пол.
Ей казалось, что всё вокруг замедлилось.
Она не смела возвращаться.
Боялась, что из-за этого случая дядя отправит её к следующему родственнику. И тогда подобные вещи будут происходить одна за другой.
Она станет обузой, от которой все стараются отделаться.
И тогда.
В тот момент Сан Янь словно с неба свалился и внезапно предстал перед ней. Кажется, он только что вернулся с игры в баскетбол: в руках мяч, вся верхняя одежда промокшая насквозь, а на кончиках волос ещё блестел пот.
Сан Янь подошёл к ней и наклонился, принеся с собой запах, присущий только юношам. К тому времени он уже узнал её домашнее имя и, словно нарочно, больше никогда не называл её настоящим именем:
— Вэнь Шуанцзян, что ты здесь делаешь?
Услышав его голос, Вэнь Ифань медленно подняла голову и посмотрела на него, не проронив ни слова.
Сан Янь вскинул бровь:
— Чего это у тебя такое лицо?
Она по-прежнему молчала.
Сан Янь ткнул в неё баскетбольным мячом:
— Ну скажи же хоть слово.
— Сан Янь, — только тогда отозвалась Вэнь Ифань, её голос был очень тихим, — не мог бы ты одолжить мне двадцать юаней?
— Я вышла за покупками и потеряла деньги.
Сан Янь опешил и полез в карманы:
— Я вышел без денег.
Вэнь Ифань тут же опустила глаза:
— Тогда не нужно…
— Что значит «не нужно»? То, что у меня нет денег сейчас, не значит, что их не будет через пять минут, — Сан Янь выпрямился. — Сиди здесь, пять минут, и всё.
Подумав, Сан Янь впихнул ей в руки баскетбольный мяч.
— Жди меня.
Не дожидаясь ответа Вэнь Ифань, Сан Янь уже убежал неведомо куда. Она снова опустила голову, уставившись на грязный баскетбольный мяч в своих руках, разглядывая узоры на нём.
Тихо дул вечерний ветер.
Перед ней проезжала одна машина, за ней — другая.
Вэнь Ифань не знала, прошло ли пять минут.
Помнила только, что Сан Янь вернулся очень быстро. Он всё ещё тяжело дышал; присев перед ней на корточки, он вытащил из кармана раздобытые где-то двадцать юаней:
— Держи. Не забудь вернуть.
Руки Вэнь Ифань немного онемели, когда она взяла купюру:
— Спасибо.
Сан Янь задрал голову, глядя на неё, пот стекал с волос на лбу:
— Ты чего это, плакать собралась?
Он усмехнулся:
— Не стоит так уж умиляться, а?
Вэнь Ифань поджала губы и повторила:
— Спасибо.
— Ладно, ничего страшного, — заметив, что она всё ещё не в духе, Сан Янь почесал затылок, не зная, как её утешить. — Подумаешь, потеряла двадцать юаней.
— Если в следующий раз снова потеряешь, просто позвони мне, — глаза юноши светились решимостью, он криво усмехнулся. — Сколько угодно одолжу, идёт?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
