Сан Янь выглядел крайне недовольным. Он холодно бросил:
— Ты болен?
— Чего ты такой вспыльчивый? — Су Хаоань сконфуженно убрал руку и вздохнул. — Я вам даже завидую. Из всех моих друзей я дольше всего знаю этого пса, Сан Яня. Но вы же понимаете, какой у него характер. Я тоже, честно говоря, мучаюсь.
Услышав слово «мучаюсь», Вэнь Ифань сочла это забавным, и уголки её губ слегка приподнялись.
Эта ситуация почему-то напомнила ей об их первой встрече.
Вэнь Ифань подняла глаза.
И как раз столкнулась с холодным взглядом Сан Яня.
Вэнь Ифань моргнула, спокойно опустила голову и чуть сдержала улыбку.
…
Последующий ужин прошёл на редкость гармонично.
В присутствии Су Хаоаня пауз в разговоре практически не возникало: почти всё время говорил он, да и еду по большей части прикончил тоже он. Занимаясь этими двумя делами одновременно, он ничуть не мешкал.
Вэнь Ифань поела лишь символически.
Она редко ужинала.
Сначала это было из-за слабого аппетита — она почти не чувствовала голода, поэтому, когда была занята, совсем забывала о еде. В выходные, когда была дома, ей было лень что-то готовить, и в итоге она просто перестала ужинать.
Однако, работая на интервью, она всегда носила в сумке энергетические батончики, чтобы восполнить силы.
После ужина компания отправилась на улицу Дало, в тот самый бар «Цзябань», похожий на парикмахерскую. Знакомая чёрная вывеска в этом многоцветье огней источала особенную атмосферу.
Войдя в бар, они окунулись в звуки тяжёлого металла; музыка обрушилась на них, словно волна жара, как только открылась дверь.
Сан Янь направился к барной стойке, по-видимому, собираясь оттуда разойтись с остальными, и лишь бросил:
— Веди их наверх.
Но не успел он сделать и пары шагов, как его схватил Су Хаоань:
— Стой, ты куда? Старые одноклассники встретились, давай посидим подольше, поболтаем. К тому же, если ты с такой кислой миной усядешься у стойки, у нас вообще бизнес не пойдёт?
Су Хаоань подвёл их к местам в центре второго этажа.
Диваны стояли буквой «П». Расселись почти так же, как за ужином: две девушки посередине, Сан Янь и Су Хаоань слева, а Сян Лан — с другой стороны.
Но теперь получилось так, что Сан Янь сидел рядом с ней, а Чжун Сыцяо — рядом с Сян Ланом.
Едва сев, Сан Янь откинулся на спинку дивана. Он развалился, словно был совсем без костей. На нём была куртка с высоким воротником, который прикрывал подбородок; вид у него был крайне изнурённый.
Вэнь Ифань достала телефон, в уме рассчитывая время возвращения домой.
В этот момент Чжун Сыцяо придвинулась к её уху и тихо прошептала:
— Подруга, ты живёшь с Сан Янем в одной квартире, тебе там не слишком худо приходится?
Она помедлила:
— Почему ты спрашиваешь?
— За весь ужин я ни разу не видела, чтобы он улыбнулся. Лицо такое, будто ему все восемь миллионов задолжали. — Пройдя вглубь бара, Чжун Сыцяо продолжила: — Что это с ним? Случилось что-то плохое?
Вэнь Ифань мельком взглянула на лицо Сан Яня:
— Разве он не всегда такой?
Чжун Сыцяо: — …
Су Хаоань велел официанту принести напитки, а заодно захватить пять стаканчиков для костей и колоду карт для «Правды или действия». Он открыл банку пива, отхлебнул и предложил:
— Давайте сыграем в «Верю — не верю». Проигравший пьёт или выбирает наказание: правду или действие. Как вам?
— Идёт. — Сян Лан посмотрел на девушек. — А вы умеете?
— Конечно умеем, — усмехнулась Чжун Сыцяо. — За кого ты нас принимаешь?
Вэнь Ифань честно призналась:
— Я не умею.
Су Хаоань:
— Тогда сначала сыграем пару пробных конов, а когда освоитесь, начнём по-настоящему, с наказаниями, ладно?
Договорив, он посмотрел на то, как они сидят, и тут же с сочувствием добавил:
— Вэнь Ифань, будь осторожна. Этот пёс Сан Янь мастер в таких играх. Он каждый раз называет числа чертовски точно, никто не решается его вскрывать. Поэтому тем, кто ходит после него, приходится очень туго.
Правила были такими: каждый тряс кости, а потом смотрел, что выпало в его стаканчике. По часовой стрелке называли числа, увеличивая либо количество костей, либо номинал; следующий игрок обязан назвать значение выше, чем предыдущий.
Следующий игрок может вскрыть предыдущего, а если кому-то ещё кажется, что названное число совсем уж неправдоподобно, он может вскрыть вне очереди. Но если вскроешь вне очереди и проиграешь, наказание удваивается.
За столом было пять человек, поэтому Су Хаоань установил минимальную ставку с семи костей.
Вэнь Ифань сыграла несколько конов подряд и постепенно поняла суть. Но играла она плохо. Когда начались настоящие раунды, из-за слов Су Хаоаня она была предельно осторожна и каждый раз просто добавляла единицу к количеству, названному Сан Янем.
Первый раунд.
Су Хаоань выкрикнул: «Четырнадцать шестёрок».
Сан Янь открыл свой стаканчик, кивнул ему и лениво произнёс:
— Вскрываемся.
Су Хаоань выпил.
Второй раунд.
Третий раунд.
Четвёртый раунд.
Так прошло семь или восемь конов.
Вэнь Ифань с удивлением обнаружила, что, повторяя за Сан Янем, она ни разу не проиграла. Напротив, Су Хаоань, который ходил перед Сан Янем, был несколько раз им вскрыт и выпил несколько бокалов подряд.
В девятом раунде Вэнь Ифань вскрыла Чжун Сыцяо. Она немного поколебалась и выбрала «действие».
Чжун Сыцяо вытянула для неё карточку.
— Назови по одному достоинству каждого присутствующего здесь мужчины.
Вэнь Ифань подняла глаза. Сначала сказала Сян Лану:
— Внимательный.
Затем Су Хаоаню:
— Жизнерадостный.
И, наконец, Сан Яню.
Она уставилась на его лицо. Нужно было назвать такое качество, чтобы он не стал слишком самодовольным. Помучившись добрую половину минуты, она выдавила:
— …Богатый.
Сан Янь пристально посмотрел на неё, уголок его губ слегка дрогнул, издав нечто похожее на пренебрежительный смешок.
Десятый раунд.
Сян Лан проиграл и выбрал «правду».
— Расскажи о том, о чём ты больше всего сожалеешь.
— Наверное… — Сян Лан задумался и тихо вздохнул. — О том, что уехал учиться в университет за границу. Иначе я бы подал документы в университет Ихэ вместе с Ифань. Мы ведь раньше договорились поступать туда на лечебное дело.
Вэнь Ифань как раз собиралась что-то сказать.
В этот момент Сан Янь уже встряхнул стаканчик и сухо бросил:
— Продолжаем.
Слова Вэнь Ифань застряли в горле, и она невольно посмотрела на него.
В полумраке его профиль казался холодным: голова слегка опущена, тело немного сгорблено. Лицо тонуло в игре света и тени, на лоб упали пряди чёрных волос, так что выражение глаз было не разобрать.
Вэнь Ифань опустила взгляд и отхлебнула вина.
Пятнадцатый раунд.
Ставки росли, и когда очередь дошла до Су Хаоаня, было уже пятнадцать пятёрок.
Сан Янь не вскрылся.
Вэнь Ифань разволновалась.
Ведь когда он назовёт число, настанет её черёд.
Сан Янь смотрел на стаканчик, какое-то время сидел молча, а потом поднял глаза на Вэнь Ифань. Веки у него были тонкими, а зрачки — тёмными, как тушь; невозможно было понять, о чём он думает.
— Восемнадцать пятёрок.
Су Хаоань вскочил от возбуждения и с силой ударил по столу:
— Вскрываемся!
— Ты действительно с ума сошёл! Пиво все мозги отшибло? Восемнадцать! Тебя даже дурак вскроет!
Вместе с джокерами на столе оказалось семнадцать пятёрок.
Ровно на одну меньше, чем назвал Сан Янь.
Двойное наказание.
Сан Янь выбрал «правду» и вдобавок выпил бокал.
Су Хаоань с энтузиазмом вытянул для него карту.
— В какой город ты летал на самолёте в последний раз?
Су Хаоань нахмурился, в сердцах желая разорвать эту карточку:
— Чёрт, ты проиграл раз в сто лет, и что это за дурацкий вопрос!
Сан Янь молча налил себе вина и выпил его залпом. Его кадык дернулся. Он замер на несколько секунд, словно впав в оцепенение. А затем без всяких эмоций произнёс два слова:
— В Ихэ.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
