Тогда он посмотрел на Пэй Юаня:
— А как считает советник Пэй?
Все присутствующие взгляды обратились к Пэй Юаню.
Тот ответил:
— Ваше Величество можете сначала принять подношение, а затем под видом награды передать золото и драгоценности солдатам и военачальникам Аньлэ-вана.
В зале воцарилась тишина.
Затем сидевшие рядом Чжуго-гун, Аньюнь-хоу и другие сановники один за другим закивали.
Это действительно было решение, позволявшее убить двух зайцев одним выстрелом: сохранить лицо Аньлэ-вана и одновременно использовать его собственные деньги, чтобы император завоевал расположение его воинов.
Сяо Ле уже слегка опьянел. Он постучал палочками по золотой чаше перед собой. Чаша отозвалась звонким гулом, и император рассмеялся:
— Превосходный способ! Так и поступим! Советник Пэй действительно оправдывает славу молодого государственного мужа. Ты никогда не разочаровываешь меня!
Все посмотрели на Пэй Юаня с нескрываемым восхищением.
— Отец, — внезапно поднялся Сяо Иньтан и почтительно спросил, — в районе Цзинсян сотни тысяч беженцев уже превратились в разбойников. Если не подавить их вовремя, со временем они станут главной угрозой для Великой Вэй. Не определили ли вы способ решить эту проблему?
Среди беженцев были не только разбойники и дезертиры. Большинство составляли крестьяне, лишившиеся земли.
Проблема беженцев не прекращалась с самого основания Великой Вэй. Особенно тяжелым положение было в районе Цзинсян: земля там была плодородной, а сама область располагалась на стыке нескольких провинций, среди высоких гор и густых лесов, куда власть чиновников почти не доходила.
В неурожайные годы или во время войны люди, не способные платить налоги и потерявшие свои наделы, переселялись туда и начинали жить самостоятельными общинами.
При этом район находился на переднем крае войн с северными племенами и имел огромное стратегическое значение. Поэтому императоры разных эпох всячески пытались взять беженцев под контроль, но чаще всего добивались лишь новых трудностей.
В последний год правления Шуньань-вана попытка насильственно переселить беженцев привела к восстанию. Тогда их собралось около миллиона — почти столько же, сколько воинов находилось под командованием пяти военных управлений двора. Правительство оказалось в отчаянном положении.
Именно беспорядки среди беженцев отчасти помогли Сяо Ле победить во время восстания Удина.
В пиршественном зале снова стало тихо.
Пока Сяо Ле размышлял, Сяо Иньтан продолжил:
— Я могу порекомендовать одного человека. Он непременно поможет вам успокоить Цзинсян и установить мир во всей стране. Я готов поручиться за него перед вами своей военной гарантией.
— Кого ты рекомендуешь?
— При назначении людей не следует избегать родственников. Я рекомендую начальника левого управления Военного ведомства — Чжоу Цзиня.
Все сановники посмотрели на Чжоу Цзиня.
Чжоу Цзинь был младшим братом императрицы Чжоу. Он получил степень цзиньши, обладал немалыми способностями и действовал решительно. Во время восстания Удина он отличился и теперь занимал должность третьего ранга, считая себя образцовым чиновником.
Чжоу Цзинь поднялся, опустился перед Сяо Ле на колени и твердо сказал:
— Благодарю наследника за рекомендацию. В таком случае я сам вызываюсь отправиться туда и приношу перед Вашим Величеством военную клятву: если за три месяца не смогу подавить бедствие и вернуть Цзинсяну спокойствие, я сложу с себя должность и вернусь в родные края обрабатывать землю!
Сяо Ле немного подумал, затем улыбнулся:
— Твоя преданность достойна похвалы. Наследник порекомендовал тебя, а ты сам дал такое обещание — почему же я должен тебе не верить? Я назначаю тебя главным военным наместником. Через несколько дней можешь отправляться.
Чжоу Цзинь поклонился, благодаря императора за милость.
Сяо Иньтан также поблагодарил отца и вернулся на свое место. Налив себе вина, он начал пить в одиночестве.
Затем его взгляд устремился к Пэй Юаню, сидевшему напротив. Тот сидел неподвижно и выглядел серьезным. Он одним глотком осушил чашу и слегка прищурился.
Пир завершился с наступлением сумерек.
Сяо Ле был пьян лишь наполовину. Ли Юаньгуй и Цуй Иньшуй поддержали его и проводили во внутренние покои дворца.
Чиновники поднялись и один за другим начали поздравлять Чжоу Цзиня, желая ему скорой победы.
Сяо Иньтан и Чжоу Цзинь подошли к Пэй Юаню.
— Пэй Юань, отец разрешил моему дяде отправиться подавлять мятеж беженцев в Цзинсяне, — с улыбкой сказал Сяо Иньтан. — Дядя знает, что ты всегда славился стратегическим умом. Какие советы ты можешь дать? Не откажи нам в наставлении.
Пэй Юань поднялся со своего места и повернулся к улыбающемуся Чжоу Цзиню:
— Наследник преувеличивает. У меня нет особых советов, лишь одно замечание. Между «подавить» и «успокоить», между «народом» и «разбойниками» всего один иероглиф разницы, но для миллионов людей это вопрос жизни и смерти.
— Когда народ подвергается притеснениям, он неизбежно оказывается в беде. А когда народ доведен до бедности и отчаяния, начинаются мятежи. Надеюсь, господин Чжоу будет помнить об этом, принимая решения.
Взгляд Сяо Иньтана дрогнул, но он лишь улыбнулся и промолчал.
Чжоу Цзинь, очевидно, тоже не придал словам значения. Он сказал:
— Благодарю господина Пэя за совет. Я готов служить императору всей душой, и раз Его Величество оказал мне доверие, приложу все силы. Через три месяца, господа, ждите от меня известий о победе!
Чиновники один за другим поддержали его.
Пэй Юань ничего не ответил. Он взглянул на клепсидру в углу зала, попрощался с ближайшими сановниками и вышел.
Покинув дворец, он вскочил на лошадь и направился прямо в дом Пэй.
У ворот Пэй Юань бросил поводья подбежавшему слуге и вошел внутрь.
Чем ближе он подходил к своему двору, тем медленнее становились его шаги.
Переступив ворота и дойдя до ступеней галереи, он увидел встречавших его слуг и служанок. Они приветствовали его:
— Старший господин.
Пэй Юань тихо спросил:
— Где молодая госпожа?
— Муж, вы вернулись?
Цзяфу всё это время находилась в комнате, но, услышав шум снаружи, насторожила слух. Ей показалось, что Пэй Юань вернулся, и она поспешно отложила книгу и выбежала ему навстречу.
Она недавно вышла из ванны. Волосы были небрежно собраны, в них наискось была вставлена нефритовая шпилька. На ней было легкое зеленое платье.
Цзяфу стояла на ступенях и смотрела на Пэй Юаня с ласковой улыбкой. В свете фонарей ее глаза сияли кристальной ясностью.
«Лик прелестный, как нежный бутон, приоткрылся стыдливо, будто дева, омывшись, предстала в наряде свежем»1.
Эта строка внезапно возникла в сознании Пэй Юаня.
- «Лик прелестный, как нежный бутон, приоткрылся стыдливо, будто дева, омывшись, предстала в наряде свежем». Эти строки взяты из классической китайской поэзии эпохи Сун, принадлежат поэтессе Ли Цинчжао. Это её ранняя и очень известная песня на мотив «Рыбацкий задор». В своей песне Ли Цинчжао на самом деле описывает не девушку, а цветущую посреди снегов сливу мейхуа. Она использует излюбленный китайскими поэтами прием антропоморфизма, сравнивая едва приоткрывшийся бутон цветка с лицом застенчивой красавицы после купания.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
