Уши Вэй Жао покраснели от того, как сильно их ущипнула Шоуань-аньцзюнь.
Но Вэй Жао не смела протестовать. Очевидно, она где-то проговорилась, и вайцзуму догадалась, что она и Лу Чжо так и не округлили комнату1.
— Ах ты, девчонка, вздумала меня водить вокруг пальца! Ты что же, принимаешь меня за вашу Вэй-лаотайтай?
Шоуань-аньцзюнь отпустила ухо внучки и с силой ткнула её пальцем в лоб.
— Больно…
Не в силах спорить, Вэй Жао уткнулась в объятия лаотай-цзюнь и обиженно заворчала.
Шоуань-аньцзюнь посмотрела на прильнувшую к ней внучку — самую благоразумную и самую любимую, за которую больше всего болело сердце, — разве могла она и дальше злиться? Брак — это дело обоих, и мужчины, и женщины. Происхождение и облик Лу Чжо сделали бы его прекрасной парой для любой столичной знатной девушки; если бы только Лу Чжо захотел округлить комнату, такая умница, как её внучка, согласилась бы на это хотя бы ради положения его семьи.
И наоборот: раз этого не случилось, значит, Лу Чжо сам того не пожелал. А если мужчина не хочет, разве может внучка заставить его лечь с ней в постель?
Шоуань-аньцзюнь чувствовала обиду за Вэй Жао: как мог Лу Чжо так отвергать такую прелестную красавицу? Это же сущее оскорбление!
Ласково поглаживая Вэй Жао по спине и слегка похлопывая, Шоуань-аньцзюнь с улыбкой произнесла:
— Жао-Жао, не бойся, что вайцзуму будет переживать. На самом деле это даже хорошо, что вы не округлили комнату. Этот Лу Чжо в душе высокомерен и заносчив, а на лице всё равно носит приветливую улыбку — это лишь доказывает, насколько он лицемерен. От такого мужчины, даже если округлить с ним комнату, трудно дождаться искренности. Лучше пять лет разыгрывать спектакль, а после развода по обоюдному согласию выбрать другого достойного мужа.
Вэй Жао медленно подняла голову и с удивлением спросила:
— Вы правда так думаете?
Шоуань-аньцзюнь улыбнулась:
— Конечно. Наша Жао-Жао так хороша, она заслуживает лучшего мужчину.
Вэй Жао с облегчением выдохнула: она боялась, что вайцзуму расстроится из-за неё.
— Кстати, на днях пришло письмо от твоей тёти. Пишет, что после Нового года отправит твоего бяогэ сюда, чтобы он присмотрел за столичными делами, а заодно привезет твоё приданое.
Вэй Жао не хотела принимать подарки:
— Свадьба-то не настоящая, зачем тёте так тратиться? Вот когда я в будущем разведусь и встречу человека, которого по-настоящему полюблю, тогда и примет подарки, ещё не поздно будет. Мне и от ваших-то подношений на душе неспокойно.
Шоуань-аньцзюнь возразила:
— О чем тут беспокоиться? К первой свадьбе полагаются дары, и ко второй они тоже будут. Сколько бы раз ты ни выходила замуж, это воля твоих старших. Конечно, вайцзуму не так богата, как твоя тётя, основную часть я тебе уже отдала, так что когда пойдешь под венец второй раз, не рассчитывай, что я снова подарю тебе пашни и лавки.
Эти слова лаотай-цзюнь рассмешили Вэй Жао.
Затем Шоуань-аньцзюнь расспросила о том, как Вэй Жао ладит с фужэнь Ин-гогуна и другими старшими в семье Лу. Узнав, что фужэнь Ин-гогуна искренне полюбила Вэй Жао, Шоуань-аньцзюнь наконец немного успокоилась.
Закончив разговор, Вэй Жао вернулась в свой двор. Сяньчжуань находилась далеко от столицы, и им с Лу Чжо пора было отправляться в путь.
Лу Чжо сидел в боковой комнате. Зная, что Вэй Жао не задержится надолго, он не стал ложиться отдыхать.
Вэй Жао вошла, откинув полог, и, вспомнив об их уговоре, сказала Лу Чжо:
— Мне не удалось обмануть вайцзуму. Она поняла, что наш брак — притворство.
Лу Чжо невольно задумался над своим поведением и с любопытством спросил:
— Как лаотай-цзюнь это поняла?
Он был уверен, что ничем себя не выдал: куда бы ни был направлен взор Шоуань-аньцзюнь, его глаза всегда смотрели на Вэй Жао с нежностью.
Он спросил об этом Вэй Жао, но та и сама была в замешательстве, не понимая, в каких именно словах допустила оплошность.
Стоило ей вспомнить ту сцену, разговоры о «вхождении» и «ростках сои», как на её жемчужно-белых щеках проступил густой румянец.
Словно белоснежный цветок груши внезапно превратился в нежно-розовый хайтан, исполненный особого очарования.
Глядя на неё, Лу Чжо словно по воле призраков и богов вспомнил шепот матери, которая торопила его округлить комнату.
Неужели Шоуань-аньцзюнь тоже расспрашивала их об этом, а у Вэй Жао не хватило опыта, и она выдала их?
Отводя взгляд, Лу Чжо негромко произнес:
— Раз так, я пойду и попрошу прощения у лаотай-цзюнь.
Вэй Жао слабо улыбнулась:
— В чем же вина шицзы? Вы сдержанны и соблюдаете приличия, не заритесь на мою красоту, вайцзуму этому только рада. Она совсем не такая, как моя бабушка, она больше ценит практическую выгоду. Нам всё равно рано или поздно разводиться, и если я смогу сохранить тело безупречной яшмы, мне будет проще выйти замуж во второй раз.
Лу Чжо усмехнулся:
— В этом вы и лаотай-цзюнь можете быть спокойны. Кроме тех случаев, когда необходимо играть на публику, я ни на йоту не воспользуюсь вашим положением.
Вэй Жао кивнула:
— Да, шицзы подписал договор, и я, конечно, верю вам. Время уже позднее, давайте собираться в город.
Вместе они пришли попрощаться с Шоуань-аньцзюнь.
Лаотай-цзюнь пригласила Лу Чжо в боковой зал для личного разговора.
Вэй Жао незаметно сжала кулаки. Она приукрасила радость вайцзуму перед Лу Чжо, лишь бы та теперь не проговорилась.
В боковом зале Лу Чжо первым делом принес извинения Шоуань-аньцзюнь:
— Четвертая гунян оказала мне милость, согласившись на чунси. Однако до свадьбы мы случайно встречались дважды и не питали друг к другу чувств. Я не хотел принуждать ни её, ни себя, поэтому мы заключили пятилетний уговор. Прошу лаотай-цзюнь простить мне мою непочтительность.
Шоуань-аньцзюнь слегка поддержала его под руки, улыбаясь весьма великодушно:
— Знаю, Жао-Жао мне всё рассказала. Эта девочка не любит неволи, а в именитых семьях на каждом шагу правила и приличия — это и правда ей не подходит. Тогда, благодаря тому, что лаофужэнь оказала нам честь и устроила это чунси, вы оба получили выгоду: вы очнулись, а Жао-Жао обрела опору в лице влиятельной семьи. Вы квиты, никто никому ничего не должен.
Лу Чжо слушал, опустив глаза.
Шоуань-аньцзюнь отвернулась к окну и произнесла:
— Я пригласила шицзы, чтобы на эти пять лет вверить ему безопасность Жао-Жао. Она, совсем еще молодая гунян, возомнила, что раз несколько лет поучилась фехтованию, то ей уже ничего не страшно. Но сердца людей коварны. Четыре года назад ей чудом удалось спастись, и в следующий раз удача может от неё отвернуться. Род Лу предан государю и верно служит отечеству, я бесконечно восхищаюсь вами. Прошу шицзы, памятуя о том, что вы были мужем и женой, защищать Жао-Жао и не позволять больше обращаться с ней, как с мясом на плахе. В конце концов, какое ей дело до обид и вражды старших?
- Округлить комнату (圆房, yuánfáng) — китайский иносказательный термин, означающий вступление супругов в интимную близость и завершение брачного обряда. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
