Пруд с лотосами находился за главным домом. Стоило Лу Чжо приехать, как Битао тут же прибежала известить хозяйку.
У Вэй Жао были вопросы к Лу Чжо, поэтому она не спешила уходить и велела Битао пригласить его присесть здесь.
Вскоре Лу Чжо появился на галерее, ведущей к заднему двору.
Вэй Жао подняла взгляд. Сегодня на Лу Чжо был парчовый халат цвета белого чая с узором из бамбука и журавлей. Столь чистый и благородный цвет подчёркивал его красивое, словно высеченное из яшмы лицо. Его появление было подобно сиянию яркой луны в небе в ночь Праздника середины осени, перед которой меркнут даже звёзды; он походил на белого журавля, парящего высоко в небесах вдали от мирской суеты, возвышенного и утончённого.
При виде такого шицзы любой посторонний невольно воскликнул бы от восхищения. Должно быть, сейчас все только и делали, что сплетничали о её своенравии и капризах, заставляющих благородного шицзы постоянно утомлять себя поездками между столицей и поместьем Сяньчжуань.
Отведя взор, Вэй Жао лениво облокотилась на перила мэйжэнькао1 и бросила в пруд немного корма для рыб.
Маленькие красные карпы кинулись к еде всей стайкой.
Вэй Жао подумала, что Лу Чжо подобен этому корму: брось его в толпу знатных гунян, и те наперебой кинутся в его объятия. Она же не желала этого делать, за что другие осуждали её, считая, что она не понимает своего счастья.
Едва Лу Чжо ступил на галерею, его взгляд упал на Вэй Жао, сидевшую в беседке. Ранней весной всё вокруг было серым и тусклым, но на ней был хайтаново-розовый бэйцзы, и она лежала на мэйжэнькао, изящная и гибкая, словно в её теле совсем не было костей. Одной рукой она рассыпала корм, другая же покоилась на спинке сиденья. Опершись белоснежным подбородком на тыльную сторону ладони, она смотрела на воду, открывая взору длинную и белую шею.
Шелковистый атлас бэйцзы плотно облегал её хрупкую спину, очерчивая поразительную линию талии. Алая юбка водопадом ниспадала к самому полу, скрывая всё, кроме самого кончика розовой расшитой туфельки.
В этот миг Вэй Жао была похожа на пышный и прекрасный пион, ожидающий, когда кто-то вдохнёт его аромат или сорвёт нежный стебель.
Лу Чжо опустил глаза, подсознательно чувствуя, что это неподобающе — она выглядела слишком соблазнительно.
Но затем он подумал: это её сад, и кроме служанок здесь никого нет, так зачем ей себя сдерживать?
Однако он пришёл — неужели она не боится, что он увидит её в таком пленительном виде?
А может быть, она и вовсе не осознаёт, как выглядит со стороны.
Или же она настолько его ненавидит, что ей совершенно безразлично его мнение.
Погружённый в эти мысли, Лу Чжо подошёл к каменным ступеням беседки. С этого ракурса тонкая талия Вэй Жао казалась ещё более точёной.
На неподобающее — не смотреть. Опустив глаза, Лу Чжо вошёл в беседку. Видя, что Вэй Жао не собирается обращать на него внимание, он выбрал каменную табуретку в стороне и сел.
Вэй Жао рассыпала последние крошки, повернулась с пустым блюдцем в руках и, взглянув на Лу Чжо, спросила:
— Неужели слухи о нас и впрямь дошли до Хуаншана?
Лу Чжо ответил, глядя на каменный стол:
— Они дошли до Тайхоу. Она хотела издать указ и отчитать меня, но Хуаншан её остановил. Он призвал меня к себе и велел как можно скорее во всём разобраться.
Тайхоу собиралась издать указ?
Вэй Жао усмехнулась от гнева:
— Тот, кто не знает правды, мог бы подумать, что Тайхоу печётся обо мне.
Лу Чжо мельком взглянул на её великолепный подол и с извинением в голосе произнёс:
— Всё это случилось по моей вине. Я уже всё объяснил матери и бабушке. Их не заботит, что говорят посторонние, они лишь надеются, что ты сможешь меня простить.
В памяти всплыло доброе лицо Ин-гогун-фужэнь и взгляд Хэ-ши, полной надежды на то, что у неё с Лу Чжо поскорее появятся дети. Вэй Жао вздохнула и поднялась:
— Ну да ладно. Я позвала шицзы из-за того, что Хуаншан якобы отчитал тебя. Раз это всего лишь слухи, мне больше не о чем спрашивать. Давай возвращаться.
Лу Чжо остановил её:
— У меня есть к тебе ещё одно дело.
Вэй Жао с недоумением посмотрела на него.
Лу Чжо жестом пригласил её сесть.
Вэй Жао опустилась на место напротив.
Лу Чжо спросил её:
— Ты знаешь о городе Цзиньчэн?
Разумеется, Вэй Жао знала. В нынешней династии было двадцать областей, и Цзиньчэн являлся главным городом северной области Цинчжоу. Эти сведения заучивал наизусть каждый ребёнок из знатной семьи в самом начале обучения.
Лу Чжо посмел усомниться в её знаниях, и Вэй Жао невольно одарила его гневным взглядом.
Лу Чжо, избегая её взора, пояснил:
— Армии Шэньу нужны новобранцы. Мне поручили набор в окрестностях Цзиньчэна. Через два дня я отправляюсь в путь. С учётом дороги я, скорее всего, покину столицу на три месяца.
Вэй Жао втайне обрадовалась — наконец-то ей не придётся жить с ним под одной крышей. Однако она не подала виду и равнодушно ответила:
— Какое мне дело до того, что ты едешь в Цзиньчэн?
Они не были настоящими супругами, так что её совершенно не волновали его разъезды.
Лу Чжо посмотрел на неё и добавил:
— Если скакать во весь опор, от Цзиньчэна до путевого дворца в горах Сишань можно добраться за полдня.
Вэй Жао резко вскинула голову, её глаза засияли, точно звёзды.
От столь яркого взгляда Лу Чжо на мгновение смутился, но тут же принял серьёзный вид:
— Я нанёс обиду Вэй-гунян своими дурными словами. Вы не виделись с матерью много лет, поэтому я подумал: если я возьму вас с собой в Цзиньчэн и найду возможность устроить посещение дворца для встречи с Ли-гуйжэнь, возможно, вы сможете простить мне мою былую дерзость.
Вэй Жао крепко сжала ткань юбки на коленях. Сердце её затрепетало, но она всё ещё боялась, что Лу Чжо лишь пытается её задобрить:
— Это же путевой дворец, посторонним вход туда строго запрещён. С чего ты взял, что сможешь меня туда провести?
Лу Чжо, разумеется, подготовился заранее. Он достал из-за пазухи некий предмет и положил перед Вэй Жао.
Это был свиток ярко-жёлтого цвета. Вэй Жао развернула его — внутри действительно был императорский указ, разрешающий ей и Лу Чжо навестить её мать. Она не знала, чьей рукой выведены иероглифы, но в углу свитка совершенно точно стоял оттиск императорской печати.
Руки Вэй Жао, державшей указ, мелко задрожали. Она посмотрела на Лу Чжо:
— Это… это ты попросил у Хуаншана?
Лу Чжо ответил:
— Да. Стоит поблагодарить Хуаншана за то, что он внял моей просьбе.
Вэй Жао снова взглянула на указ. Ей хотелось улыбнуться, но слёзы одна за другой покатились из её глаз.
В двенадцатом месяце того года, когда ей исполнилось одиннадцать, она упала в воду и заболела. Больше года она была прикована к постели, а затем переехала в Сяньчжуань, чтобы заниматься воинскими искусствами под наставничеством учителя и укрепить здоровье. Когда же она окончательно поправилась, её мать — из-за рождения принца и придирок Тайхоу — по указу императора Юаньцзя была сослана в путевой дворец в горах Сишань. Если посчитать, она не видела мать уже четыре года и два месяца.
- Мэйжэнькао (美人靠, měirénkào) — традиционная скамья с изогнутой спинкой, устанавливаемая вдоль перил галерей или беседок. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
