После того как Лу Чжо однажды усыпил её лекарством, Вэй Жао больше не противилась тому, чтобы он отправился с ними на охоту.
Раньше она возражала по двум причинам. Во-первых, за исключением слаженной игры на публику, их личные отношения оставляли желать лучшего: Лу Чжо презирал её отступничество от канонов, а ей не нравилось его мнимое благородство. Раз согласия между ними не было, Вэй Жао, разумеется, не хотела, чтобы Лу Чжо маячил у неё перед глазами, и ей не улыбалось каждый день лицезреть его притворство.
Во-вторых, Вэй Жао была уверена, что её мастерство владения мечом позволит ей защитить себя в цзянху в одиночку, а потому её раздражало, что Лу Чжо оберегает её, словно обычную девушку из благородной семьи.
Однако прошлым вечером Лу Чжо хватило всего двух кусочков лепешек с кислыми сливами, чтобы свалить её с ног.
Это заставило Вэй Жао осознать, что одного лишь владения мечом недостаточно — её познания о коварстве этого мира были слишком скудны. Сопровождая Лу Чжо, она, возможно, сумеет многому научиться в искусстве жизни.
Под этим «искусством» подразумевалось не умение быть безупречной и изысканной со всех восьми сторон1, как принято во внутренних покоях, и не мастерство притворства в открытой или тайной борьбе. Она хотела научиться тому, как выжить в одиночестве, оказавшись на чужбине — подобно тому, как Лу Чжо ловко использовал снотворное или всегда держал наготове вяленое мясо и сухой паек в седельных сумках.
Конечно, когда Вэй Жао только обнаружила, что Лу Чжо подсыпал ей лекарство, она была в ярости. Она злилась, что пока она всем сердцем готовилась к поединку, Лу Чжо воспользовался её доверием и применил грязный прием. Но когда она умылась и села перед зеркалом, а Битао принялась бережно расчесывать её длинные волосы, гнев, бушевавший в груди, словно утих вместе с движениями гребня. Вэй Жао постепенно успокоилась и о многом передумала.
Пока она причесывалась в спальне, Лу Чжо ждал её в главной комнате.
Хотя Вэй Жао только что поблагодарила его, она сделала это, скрежеща зубами, так что он опасался, не возненавидела ли она его окончательно.
Глядя на чашку с чаем в своих руках, Лу Чжо ни о чем не жалел.
Если бы он действительно сразился с ней и победил за три хода, используя лишь силу и технику, то, учитывая гордость Вэй Жао, она разозлилась бы еще сильнее. Каждая последующая встреча напоминала бы ей об унижении от поражения в его руках — как после этого быть настоящими супругами? А теперь, когда он победил, прибегнув к недостойной уловке, Вэй Жао решит лишь, что он взял верх хитростью. Она позлится несколько дней и остынет, не затаив обиду надолго.
Вспомнив, как она сжимала зубы от ярости, Лу Чжо невольно улыбнулся.
На самом деле, когда она сердилась, в ней было гораздо больше жизни, чем когда она притворялась послушной в поместье. Во внутренних покоях она казалась лишь красавицей с картины, но стоило ей проявить истинный нрав, как эта красавица словно сходила с полотна, и каждое её движение, каждая улыбка или хмурый взгляд невольно приковывали к себе сердце.
Послышались шаги, и Лу Чжо посмотрел на вход в комнату.
Битао приподняла занавес, и вышла Вэй Жао. Для охоты она переоделась в парчовое одеяние цвета яшмы, а её белую шапку спереди украшала круглая, чистая и прозрачная жемчужина. Этот наряд выглядел по-настоящему благородно; на обычном человеке он лишь подчеркнул бы недостатки лица или манер, но на Вэй Жао любая одежда и украшения, какими бы изысканными или пышными они ни были, становились лишь фоном для её красоты.
Служанки, приставленные к ним на постоялом дворе, ждали под навесом галереи. Лу Чжо поставил чашку и в шутку заметил:
— Фужэнь, если ты так нарядишься, боюсь, брат с сестрой Ян тебя не узнают и решат, что я взял с собой кого-то из братьев по клану.
Вэй Жао с улыбкой поклонилась ему:
— В таком случае, прошу сюнчжан представить меня им.
Закончив церемонию, она подняла голову, и её ясные, как родниковая вода, глаза спокойно встретились со взглядом Лу Чжо.
Лу Чжо понял: Вэй Жао больше не злится на него за то лекарство. По крайней мере, не так сильно, как утром.
Такое величие души вызывало у Лу Чжо искреннее восхищение; окажись на её месте Ци Чжункай, тот бы еще несколько дней бегал за ним с ругательствами.
Они позавтракали за одним столом, немного передохнули и отправились в путь.
Вэй Жао ехала на своей статной кобыле масти унаби, а Лу Чжо на Фэймо держался с ней бок о бок. Оба в светлых парчовых одеждах, оба с кожей белой, словно драгоценный нефрит — простые люди на улицах при первом взгляде принимали их за родных братьев. И лишь когда кони приближались, прохожие, присмотревшись, замечали, что статный господин на вороном коне — настоящий мужчина, а сидящая на рыжей лошади — писаная красавица с пленительным взором.
Чжао Сун и Чжао Бай следовали позади. Хотя они тоже были высокими и видными мужчинами, в лучах славы своих господ они превратились в неприметные песчинки.
Стоило им миновать ворота Цзиньчэна, как они увидели Ян Янь с братьями и сопровождающей стражей, которые ждали их уже некоторое время.
Ян Янь была в женском платье. Смуглый цвет лица ничуть не умалял её красоты, а напротив, придавал ей воинственный вид. Увидев Вэй Жао и Лу Чжо, она поначалу не решилась их окликнуть, и лишь когда Вэй Жао улыбнулась ей, Ян Янь пришпорила коня. Объехав вокруг лошади Вэй Жао, она с восхищением воскликнула:
— Шаофужэнь, в мужском платье вы выглядите даже краше, чем в женском!
Вэй Жао улыбнулась, краем глаза заметив, что Лу Чжо придержал коня, как только Ян Янь приблизилась. Она не знала, связано ли это с тем вздором, что она наплела ему раньше.
Вэй Жао жестом пригласила его подойти и представила Лу Чжо:
— Это шицзы. Сегодня у него выдалось свободное время, и он тоже захотел прогуляться в горах.
Ян Янь кивнула Лу Чжо и после взаимного приветствия подозвала двух своих братьев, чтобы представить и их.
Лу Чжо уже встречался с братьями Ян, поэтому просто ответил на их приветствие кивком.
Вэй Жао с улыбкой разглядывала второго господина Ян и третьего господина Ян. Обоим было около двадцати лет, чертами лица они походили на Ян Янь, но выглядели более суровыми и закаленными; в седлах они сидели незыблемо, словно маленькие горы. Лу Чжо был почти одного с ними роста, но в плечах — заметно уже. Идя рядом, они походили на изящное серебряное копье и тяжелую широкую саблю — у каждого были свои преимущества.
Второй господин Ян оказался искусен в беседе и непринужденно болтал с Лу Чжо, тогда как третий господин Ян, более простодушный и сдержанный, молча следовал за братом.
Оба брата лишь мельком взглянули на Вэй Жао, не допуская никакой бестактности.
Войдя в горы, все спешились и пошли пешком. Брат с сестрой Ян шли впереди, указывая дорогу, а Лу Чжо и Вэй Жао следовали за ними в десяти шагах.
В начале третьего месяца деревья в горах постепенно начали зеленеть, свежие почки на ветвях жадно впитывали солнечный свет, и всё вокруг дышало жизнью.
После долгого и утомительного пути сегодняшняя охота казалась Вэй Жао поездкой в Сяньчжуань к вайцзуму, что наполняло её душу радостью и спокойствием.
Пройдя часть пути, брат с сестрой Ян остановились, чтобы напиться воды.
- Изысканный со всех восьми сторон (八面玲珑, bā miàn líng lóng) — китайская идиома, означающая человека, который умеет угодить каждому и ловко ведет себя в любой ситуации. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
