Вэй Жао спала днем всегда примерно одинаковое время и проснулась сама через пол-шичэня.
Апрельское послеполуденное солнце уже палило довольно сильно. Во дворе стояла тишина — должно быть, маленькие служанки разбрелись кто куда, чтобы вздремнуть и отлынивать от дел.
Вэй Жао зевнула, поднялась с постели и накинула верхнее платье.
Стало жарче, и ее чжунъи было совсем тонким. У Лу Чжо хватало бесстыдства снимать верхний халат прямо при ней, но Вэй Жао не собиралась давать ему возможности посягнуть на ее честь.
Отодвинув засов, Вэй Жао собралась позвать Лу Чжо, чтобы тот перенес постельные принадлежности внутрь и сделал вид, будто спал с ней. Она уже собиралась пригласить служанок прислуживать, но когда откинула полог, неожиданно увидела, что Лу Чжо все еще лежит на кушетке. Одеяло прикрывало его лишь до пояса, обнажая верхнюю часть тела в чжунъи. Свет из окна был ярким, а он лежал, отвернувшись к стене, словно она его разбудила. Пока Вэй Жао замерла в изумлении, Лу Чжо открыл глаза.
— Пора вставать, — сказала она, избегая его взгляда и глядя в пол.
Хотя она была одета подобающе, ради того, чтобы разыграть спектакль перед служанками, ее длинные волосы не были уложены. Они беспорядочно рассыпались по груди и плечам, напоминая гладкий, блестящий черный атлас. Она только что проснулась, и на ее лице еще играл румянец, придававший ее и без того яркой красоте бесконечное очарование и соблазнительность. Стоя в дверях с опущенным лицом, она походила на застенчивую жену, зовущую мужа войти и встретиться с ней.
— Собираешься уходить? — не шевелясь, спросил Лу Чжо. — Если дел нет, я бы хотел поспать еще один шичэнь1.
У Вэй Жао не было дел, просто ей не хотелось томиться в четырех стенах. В подворье был сад, и было бы неплохо там прогуляться.
— Тогда сначала войди сюда. Позже просто скажешь, что ты утомился, а я встала сама.
Лу Чжо приподнял уголки губ и посмотрел на нее:
— После недолгой разлуки чувства вспыхивают с новой силой, словно у новобрачных. Раз уж мы играем, тебе полагается встать еще позже, чем мне.
Вэй Жао в недоумении посмотрела на него: какая еще разлука и новобрачные?
Но Лу Чжо уже закрыл глаза, а на его губах заиграла многозначительная усмешка.
В конце концов, Вэй Жао тоже видела ту книжицу, подаренную вайцзуму, и быстро все поняла. Ее лицо густо покраснело. Она отбросила полог и шагнула во внутренние покои, но через пару шагов остановилась. Если она действительно запрется с Лу Чжо в комнате еще на один шичэнь, не подтвердит ли это его слова о «чувствах новобрачных»?
Средь бела дня Вэй Жао вовсе не хотела, чтобы люди ошибочно полагали, будто она и Лу Чжо полтора шичэня предавались утехам!
Придя к этой мысли, Вэй Жао снова вышла из внутренней комнаты, встала у ног Лу Чжо и гневно уставилась на него:
— Вставай!
Лу Чжо сел, одеяло все еще прикрывало его ноги, а взгляд был холодным.
— Ты сама потребовала в договоре, чтобы я подыгрывал тебе. Я исполняю это безукоризненно, а теперь ты хочешь пойти на попятную?
Вэй Жао сжала кулаки:
— Я признательна шицзы за то, что он держит слово. Однако шицзы называет себя цзюньцзы, а цзюньцзы должен знать, что не следует предаваться распутству при свете дня. Затеяв подобную игру, ты намеренно хочешь, чтобы за мной закрепилась дурная слава женщины, которая днем завлекает мужа в постель.
Лу Чжо будто услышал какую-то шутку и посмотрел на нее:
— Оказывается, гунян тоже печется о пустой славе? А я-то думал, что в твоих глазах общественное мнение — лишь дым, уносимый ветром.
Вэй Жао помедлила, а затем произнесла:
— О том, что я действительно совершила, пусть другие болтают что угодно — моя совесть чиста. Но того, чего не было, в списке моих грехов должно быть как можно меньше.
Лу Чжо холодно усмехнулся:
— Гунян не хочет нести бремя дурной славы, а как же я? Ты целыми днями ходишь по лавкам и питейным заведениям с теми мужчинами. Если тебя узнают, мне будет все равно, что скажут о тебе, но сейчас мы — муж и жена. Как, по-твоему, люди заговорят обо мне, видя, как ты появляешься повсюду с посторонними мужчинами? Неужели лицо Лу Чжо в твоих глазах не стоит и ломаного гроша?
Вэй Жао действительно не задумывалась об этом.
Она полагала, что видит этих торговцев лишь раз в жизни, и в будущем их пути разойдутся навсегда, так что шансов на новую встречу почти нет. К тому же она переодевалась, и даже если кто-то из купцов или жителей Цзиньчэна снова увидит ее в столице, они вряд ли посмеют признать знакомство.
Однако, глядя со стороны Лу Чжо, он и впрямь имел причины опасаться пересудов о том, что жена наставила ему рога, смеясь над ним, как над «зеленой черепахой».
— Я не все продумала и доставила шицзы хлопот, — искренне извинилась Вэй Жао.
Зрачки Лу Чжо сузились. Он уже привык к тому, что Вэй Жао вечно спорит с ним, что же случилось сегодня?
Вэй Жао помолчала мгновение, а затем вдруг улыбнулась ему:
— Не скрою от шицзы, вначале я согласилась выйти за вас для избавления от невзгод, надеясь использовать влияние дома Лу, чтобы заставить ту особу во дворце поостеречься. Но мы не сходимся характерами, да и мои поступки не вяжутся с укладом вашей семьи. Удерживая за собой титул жены шицзы, я лишь связываю себе руки и создаю немало проблем тебе и дому гогуна. Давай сделаем так: когда мы вернемся в столицу, мы немедленно разойдемся, и с тех пор все мои дела не будут иметь к шицзы и семье Лу никакого отношения.
Вэй Жао больше не хотела выходить замуж.
Ложный муж вечно придирался к ней, и настоящий, скорее всего, вел бы себя так же.
Вэй Жао любила верховую езду, охоту и всевозможные удивительные истории за пределами столицы.
Вайцзуму и бабушка надеялись, что она выйдет замуж в знатный дом за человека, которого опасалась бы Тайхоу, но только что Вэй Жао придумала другой путь. Тайхоу невзлюбила ее и искала способы навредить, потому что она жила слишком хорошо. Что ж, она может жить и «плохо». Когда она разойдется с Лу Чжо, в столице наверняка поднимется волна насмешек и колкостей. Вэй Жао притворится, что не может этого вынести, покинет столицу и отправится к дяде и тете.
К чему слушать разглагольствования торговцев? Вэй Жао решила сама путешествовать с севера на юг. Тетя часто сопровождает дядю в торговых поездках, бяогэ тоже постоянно в разъездах — Вэй Жао может примкнуть к любому из них. Она будет заниматься любимым делом, и плевать, что подумают другие. Если все боятся, что она опорочит имя мужа, то она просто не будет выходить замуж — и дело с концом!
Словно тяжкие оковы на ее теле наконец лопнули. Лицо Вэй Жао просияло, и даже мрачный вид Лу Чжо показался ей необычайно красивым. Лу Чжо, шицзы дома Ин-гогуна, и вправду был мужчиной редкой красоты. У них не было ни вражды, ни обид, они просто не выносили друг друга из-за того, что их связали насильно. Стоило разорвать эти узы, и они стали бы просто случайными встречными!
— Что шицзы думает по этому поводу? — с улыбкой спросила Вэй Жао.
Рука Лу Чжо, лежавшая справа, крепко вцепилась в одеяло. Он пристально посмотрел на Вэй Жао и процедил:
— Сначала свадьба ради избавления от невзгод, теперь развод… Неужели брак для тебя — лишь детская забава?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
