Младшая Чжоу-ши в сопровождении двух дворцовых служанок и двух евнухов последовала за своими сыном и дочерью, перед уходом велев Ингу подготовить сегодня вечером в павильоне Цанлан во внешнем саду пир для зятя.
Ингу всем сердцем разделяла радость няннян и отправилась во внешний сад, чтобы повидаться с Лу Чжо.
Лу Чжо разместили в одном из двориков путевого дворца, специально отведенных для сопровождающих чиновников. Это место находилось далеко от внутренних покоев, и людей в путевом дворце было немного; находясь в комнате, Лу Чжо слышал лишь тихий шепот нескольких дворцовых служанок да веселое щебетание птиц.
Он проснулся рано, совершил омовение, переоделся и теперь сидел в главном зале, ожидая вызова Ли-гуйжэнь.
Пришла Ингу и с улыбкой сказала ему:
— Шицзы, няннян отправилась с шаофужэнь и Его Высочеством любоваться садом. Сегодня времени в обрез, поэтому няннян сможет принять шицзы в павильоне Цанлан только вечером. Однако няннян велела передать, что завтра она лично проводит шицзы и шаофужэнь на прогулку по путевому дворцу, а на послезавтра составит планы, исходя из ваших с шаофужэнь пожеланий. В этом дворце столько чудесных мест для отдыха!
Лу Чжо улыбнулся:
— Благодарю няннян за доброту.
Ингу тоже впервые видела столь выдающегося человека, как Лу Чжо, и чем больше смотрела, тем сильнее убеждалась, что гунян удачно вышла замуж. Она подозвала маленького гунгуна и обратилась к Лу Чжо:
— Шицзы может сначала прогуляться по внешнему саду и не спеша направиться к павильону Цанлан. Няннян с остальными, вероятно, тоже будут медленно идти в ту сторону.
Лу Чжо снова поблагодарил её.
Ингу, исполнив поручение, вернулась с докладом.
Лу Чжо попросил маленького гунгуна проводить его.
Путевой дворец был огромен; Лу Чжо шел прогулочным шагом около двух-трех кэ1, пока не достиг павильона Цанлан, выстроенного у самого озера. Смеркалось. Багряное солнце утратило дневной ослепительный блеск и, словно ярко-красный фонарь, повисло на краю небосвода. Мягкие лучи заката рассыпались по озерной глади чешуйками света; далекие горы и близкая вода дарили сердцу покой и простор.
В отсутствие Хуаншана этот путевой дворец, казалось, стал собственностью Ли-гуйжэнь; она могла распоряжаться здесь всем по своему усмотрению.
Такой власти, пожалуй, не было даже у Хуанхоу-няннян в императорском дворце.
Издалека донесся топот копыт. Стоя на берегу у павильона Цанлан, Лу Чжо увидел, как со стороны внутренних покоев неспешно катится повозка. Со всех четырех сторон она была занавешена тонкими цветными тканями, которые плавно колыхались на ветру, время от времени являя взору смутные силуэты. Из-за большого расстояния Лу Чжо не мог разглядеть тех, кто был внутри, но был уверен, что там сидит четвертый принц.
Лу Чжо прошел немного вперед, готовясь встретить Ли-гуйжэнь.
Когда они приблизились, младшая Чжоу-ши тоже заметила фигуру Лу Чжо. По правде говоря, сегодня она была так занята разговорами с дочерью, что еще не виделась с ним. Единственный раз она видела его на Празднике фонарей, когда пряталась на лодке. Тогда ей хотелось показаться, но Юаньцзя-ди, дороживший своим лицом, не желал, чтобы его подданный знал о его безрассудстве, и позволил ей лишь подглядывать.
— Я заставила шицзы прождать полдня, это а-нян поступила невежливо, — сказала младшая Чжоу-ши, повернувшись к дочери.
Вэй Жао хмыкнула:
— Зять — это наполовину сын. Даже если бы вы, а-нян, не принимали его полдня или вовсе не вышли к нему, он не посмел бы упрекнуть вас.
Младшая Чжоу-ши легонько коснулась носа дочери:
— Ну и характер у тебя, баловница!
— А-нян, когда цзецзе вышла за цзефу, значит ли это, что у них скоро родится ребеночек? — внезапно спросил сидящий посередине четвертый принц.
Лицо Вэй Жао тут же стало пунцовым. Что этот диди болтает?
Младшая Чжоу-ши погладила сына по голове и с улыбкой сказала Вэй Жао:
— Не позволяй ему болтать лишнего.
Повозка остановилась у берега.
Вэй Жао спрыгнула первой.
Озерный бриз нежно обдувал её, длинная юбка колыхалась. К лицу Вэй Жао вернулся привычный здоровый румянец, и в лучах золотого заката она была прекрасна, словно сошедшая на землю сяньцзы.
Лу Чжо подошел к ней и тихо спросил:
— Фужэнь, ваше самочувствие улучшилось?
Вэй Жао посмотрела на высунувшего голову диди и выдавила улыбку:
— Уже все в порядке.
Лу Чжо кивнул и, встав рядом с ней, улыбнулся четвертому принцу, который с любопытством разглядывал его.
Четвертый принц радовался любому, кто приходил извне, а уж такому красивому цзефу — и подавно. Стоило цзефу ему улыбнуться, как мальчик тут же подбежал и звонко выкрикнул:
— Цзефу!
Лу Чжо улыбнулся еще теплее, но времени для разговоров не осталось: заметив пару вышитых туфелек на подножке повозки, он немедленно опустился на колени и почтительно произнес:
— Виноватый зять приветствует няннян.
Вэй Жао оторопела. Она только хотела удивиться, почему Лу Чжо внезапно отвешивает её а-нян столь официальный поклон, но, услышав, как он назвал себя «виноватым зятем», всё поняла.
Младшая Чжоу-ши тоже не ожидала от зятя подобного. Спустившись и твердо встав на землю, она поспешила сделать жест, призывающий его подняться:
— Шицзы, скорее встаньте. Жао-Жао мне всё рассказала. Это дело мелкое, как кунжутное семечко. Если кого и винить, так это Жао-Жао за её вспыльчивый нрав. В чем же вина шицзы?
Сказав это, младшая Чжоу-ши подала дочери знак, веля ей поскорее помочь Лу Чжо подняться.
Вэй Жао в душе холодно усмехнулась. Лу Чжо оскорбил и её отца, и её мать, так что он по праву был должен матери этот поклон. Если бы а-нян знала правду, то, скорее всего, даже не пожелала бы видеть Лу Чжо.
Тем не менее Вэй Жао подошла к нему, потянула за рукав и притворно посетовала:
— Шицзы, вставай скорее. Если вы продолжите стоять на коленях, а-нян решит, что я совсем не знаю приличий.
Лу Чжо мягко отвел её руку и, склонив голову, обратился к Ли-гуйжэнь:
— Жао-Жао спасла мне жизнь, а я неоднократно наносил ей обиды и гневал её. Я осознал свою вину и смиренно прошу няннян о наказании.
Младшая Чжоу-ши рассмеялась:
— Раз ты искренне признаешь вину, я велю тебе впредь относиться к Жао-Жао еще лучше и никогда больше не расстраивать её.
Лу Чжо, сгорая от стыда, ответил:
— Я взял Жао-Жао в жены и обязан быть добр к ней. Прошу няннян выбрать иное наказание.
Младшая Чжоу-ши задумалась:
— Хорошо, назначу кару посуровее. Слышала я, что шицзы искусен и в слове, и в деле. Тогда я велю тебе сложить стихотворение, воспевающее красоту Жао-Жао. Что скажешь?
Лу Чжо скосил глаза, и его взгляд упал на розовые атласные туфельки Вэй Жао.
— Сложить стихи — это, по-вашему, суровая кара? А-нян, вы просто ему потакаете! — Вэй Жао, словно в обиде, убежала в павильон Цанлан.
Младшая Чжоу-ши с улыбкой сказала Лу Чжо:
— Когда стихи будут готовы, прочти их сразу Жао-Жао, мне отчитываться не нужно.
Лу Чжо оставалось лишь ответить:
— Слушаюсь вашего повеления.
— Вот и славно, поднимайся, — младшая Чжоу-ши снова сделала приглашающий жест.
Лу Чжо поднялся и, опустив глаза, не стал смотреть на стоящую перед ним гуйжэнь-няннян.
Младшая Чжоу-ши удовлетворенно кивнула и направилась к павильону Цанлан. Лу Чжо молча последовал за ней.
- Кэ (刻, kè) — традиционная китайская единица измерения времени, равная пятнадцати минутам. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
