Вэй Жао во всех подробностях объяснила всё матери. Лу Чжо действительно презирал её, но в то время у неё была своя гордость. Она догадалась о помыслах Лу Чжо и не стала использовать долг за спасение жизни, чтобы принудить его стать ей настоящим мужем, а предложила уговор на пять лет. Подписывая договор, Вэй Жао не держала на Лу Чжо зла — это был лишь честный обмен. В противном случае, если бы она выразила желание непременно стать шицзы-фужэнь дома Ин-гогун, Лу Чжо, при его характере, как бы он ни был против, всё равно даровал бы ей подобающее жене достоинство.
— Нян, он не такой уж плохой, к тому же прошло три года. Если он осознал вину и раскаялся, то, пожалуйста, простите его, — с улыбкой сказала Вэй Жао.
Больше всего Вэй Жао не могла смириться с гордыней Лу Чжо. Теперь же, когда ради неё он смирил свой гордый дух и склонил перед ней голову, гнев Вэй Жао утих, и она простила его.
Выслушав объяснения дочери и видя, как та с безмятежным видом лакомится личи, младшая Чжоу-ши вздохнула:
— Жао-Жао, ты так защищаешь его… Неужели хочешь возобновить с ним былую связь?
Услышав это, Вэй Жао опустила голову, и на её белоснежном, полупрозрачном лице проступил румянец.
Она не могла отрицать, что была счастлива, когда Лу Чжо столь открыто добивался её расположения.
Вэй Жао также не могла отрицать: когда Лу Чжо на глазах у воинов армии Шэньу и собравшегося народа прыгнул в реку Шунь, чтобы отыскать для неё горькое лекарство, в её сердце от этого всплеска тоже разошлись круги.
Она не могла отвергнуть лицо Лу Чжо, его таланты и проявленную им позже искренность.
К тому же, у Лу Чжо была семья, которая любила её и хорошо к ней относилась.
Если Вэй Жао и суждено было выйти замуж, то во всей столице действительно не нашлось бы лучшего выбора, чем Лу Чжо.
Желала ли она видеть своим мужем именно этого человека?
Да, Вэй Жао желала этого.
Младшая Чжоу-ши всё поняла. Лу Чжо искренне раскаялся, дочь тоже была согласна — если она и дальше станет чинить препятствия, это лишь породит обиду между ними.
Младшая Чжоу-ши велела дочери оставаться во внутренних покоях, а сама вышла в залу и приказала позвать Лу Чжо.
Двери дворца Любо, запертые полдня, наконец отворились. Лу Чжо поднял взор и увидел Ингу.
— Лу-шицзы, няннян просит вас войти, — вежливо произнесла Ингу.
Лу Чжо кивнул. Его ноги давно онемели; он оперся одной рукой о землю, подождал немного и лишь тогда медленно поднялся.
Алое чиновничье одеяние на его груди и спине насквозь пропиталось потом. Он выглядел изнурённым, но из-за его красоты никто не почувствовал бы к нему неприязни — лишь жалость от того, какие страдания ему пришлось перенести.
Лу Чжо был ещё крепок телом, но его мучила сильная жажда.
Когда он вошёл в ворота, следом за Ингу вышла маленькая дворцовая служанка с подносом, на котором стояли чайник и лежало полотенце.
Лу Чжо поблагодарил Ингу, схватил чайник и, запрокинув голову, принялся жадно пить. Осушив его наполовину, он отставил чайник и влажным полотенцем вытер руки, лицо и шею. Следы пота исчезли, вновь открыв его благородный лик. К губам, смоченным водой, вернулся румянец, хотя в облике всё ещё сквозила болезненная хрупкость и изнеможение.
Глядя на него, Ингу подумала, что небеса и впрямь пристрастны: раз уж Лу-шицзы уродился таким красавцем, то стоит ему искренне попросить о браке, какая гунян сможет ему отказать?
Приведя себя в порядок, Лу Чжо предстал перед младшей Чжоу-ши.
Он снова собирался опуститься на колени, но младшая Чжоу-ши вовремя остановила его. Осмотрев Лу Чжо с ног до головы, она равнодушно произнесла:
— Шицзы, не стоит церемоний. Раньше я думала, что ты обидел мою дочь, и твоё коленопреклонение передо мной было в порядке вещей, потому я и не препятствовала. Теперь же Жао-Жао объяснила мне суть дела. Вы оба действовали согласно уговору, всё было честно и справедливо. Тебе просто не пришлась по сердцу Жао-Жао, разве это можно считать виной? Развод был верным решением. Теперь шицзы может взять в жены достойную девицу, а я смогу подыскать для Жао-Жао лучшего мужа.
Услышав это, Лу Чжо, невзирая на боль в коленях, тут же пал ниц и горячо воскликнул:
— Няннян, три года назад я имел глаза без зрачков1, но теперь в моих глазах лишь одна цзюньчжу. Я поклялся, что не женюсь ни на ком, кроме неё. Прошу, няннян, исполните моё желание.
Вэй Жао, прятавшаяся за занавесом внутренних покоев, увидела, как от боли на лбу Лу Чжо снова выступил пот, и в её душе наконец шевельнулась капля жалости.
Младшая Чжоу-ши осталась безучастна. Взирая на дворцы за спиной Лу Чжо, она промолвила:
— Какое мне дело до твоих клятв? Я знаю лишь то, что моя Жао-Жао — лучшая девушка в поднебесной, и я, как мать, обязана выбрать для неё лучшего юношу. Три года назад меня не было в столице, и у меня не было возможности, но теперь всё иначе. Шицзы остаётся лишь ждать. Когда Жао-Жао снова выйдет замуж, я устрою ей по-настоящему пышную свадьбу.
С этими словами младшая Чжоу-ши велела Ингу проводить гостя, а сама направилась во внутренние покои.
Вэй Жао вовремя отступила в сторону.
Ингу же с добрыми словами вывела Лу Чжо наружу.
В душе у Лу Чжо воцарилось смятение.
Он всегда жаждал прощения Вэй Жао, надеялся, что её сердце смягчится. Лишь после встречи на берегу реки Шунь, когда Вэй Жао наконец заговорила с ним, позволила прыгнуть в воду за лекарством и дала шанс выказать свою преданность, Лу Чжо увидел проблеск надежды. Когда она приняла его цзунцзы с медовыми финиками и золотую канарейку, он решил, что у него есть все шансы на успех.
Но действительно ли Вэй Жао простила его? Или же она простила, но больше не любит и не желает снова выходить за него?
В столице Вэй Жао могла сама распоряжаться своей судьбой, но здесь, в путевом дворце, она была столь почтительна и послушна матери. Если младшая Чжоу-ши настоит на выборе нового мужа, согласится ли Вэй Жао? Более того, не потому ли младшая Чжоу-ши так говорит, что Вэй Жао сама уже подала какой-то знак или попросила мать помочь с поиском новой партии?
Внезапно Лу Чжо утратил всякую уверенность в чувствах Вэй Жао.
А ведь в этот раз в путевой дворец вслед за императорским кортежем прибыло множество не только сановников, но и молодых талантов. Пусть их происхождение, способности или внешность уступали его собственным, они, по крайней мере, не наносили обид ни Вэй Жао, ни её матери. Что, если младшая Чжоу-ши и впрямь выберет среди них того, кто придётся Вэй Жао по душе? Тот Ли Вэй — ведь Вэй Жао пожелала посмотреть на его состязание с Ци Чжункаем, уж не дрогнуло ли тогда её сердце?
Той ночью Лу Чжо так и не смог сомкнуть глаз.
- Имею глаза без зрачков (有眼无珠, yǒu yǎn wú zhū) — китайская идиома, означающая неспособность разглядеть истинную ценность или величие кого-либо. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
