Границы между внутренними и внешними садами путевого дворца были четко очерчены, и в следующие полмесяца Лу Чжо больше не видел Вэй Жао.
Он не видел даже императора Юаньцзя.
В то время как его самого никто не беспокоил, и ему оставалось лишь во главе отряда шивэй патрулировать территорию, в самом дворце произошло важное событие.
Ли-гуйжэнь получила титул гуйфэй, а вместе с ним и почетное имя — Шу.
Шу означает добродетель и благонравие; когда это слово прилагают к женщине, им восхваляют ее красоту и доброту.
Почему император Юаньцзя счел Ли-гуйжэнь благонравной и доброй?
Во-первых, Ли-гуйжэнь обладала исключительной красотой, которая была весьма по сердцу императору. Во-вторых, Ли-гуйжэнь родила четвертого принца, исполнив долг по продолжению императорского рода. В-третьих, Ли-гуйжэнь выказала почтение к Тайхоу: когда та занедужила, Ли-гуйжэнь добровольно вместе с четвертым принцем переехала в путевой дворец, чтобы молиться о ее здравии, а после кончины Тайхоу сама просила позволения остаться здесь, дабы читать каноны за упокой ее души. В-четвертых, четвертый принц умен не по годам и знает меру в словах и поступках, что свидетельствует о мудрости Ли-гуйжэнь в воспитании сына.
Поэтому император Юаньцзя желал возвести Ли-гуйжэнь в ранг Шу-гуйфэй.
В глазах сановников император Юаньцзя просто-напросто лгал, не моргая. Из этих четырех причин правдой были лишь красота и рождение четвертого принца. О каком почтении к Тайхоу могла идти речь? Всем было известно, что Тайхоу ее недолюбливала и всеми силами пыталась выдворить прочь. Что же до ума четвертого принца — мальчику всего пять лет, и с ним близко общался только сам император. Откуда сановникам знать, истинный это ум или притворный?
Императору Юаньцзя просто хотелось сделать Ли-гуйжэнь своей гуйфэй.
Сановники считали, что раз Ли-гуйжэнь родила сына, титула фэй было бы вполне достаточно. Но гуйфэй? Не слишком ли велика императорская милость?
Кто-то хотел возразить, но под каким предлогом?
Упрекнуть младшую Чжоу-ши в том, что когда-то она не пожелала хранить вдовство по мужу?
Однако двор, стремясь поощрить рост населения и обеспечить армию нескончаемым потоком воинов, сам одобрял повторные браки вдов. Конечно, если женщина хранила верность покойному супругу и почитала его родных, это тоже считалось благодетелью. Иными словами, если вдова хранит траур — ее хвалят, но если она выходит замуж снова — в этом нет вины.
Если рассудить здраво, младшая Чжоу-ши и впрямь не совершила ни одного проступка.
В чем младшая Чжоу-ши действительно превзошла Дэ-фэй, Сянь-фэй и Хуэй-фэй, так это в поводе для переезда в путевой дворец — якобы ради здравия Тайхоу. Тогда император Юаньцзя официально отправил ее сюда именно для молитв за Тайхоу, и даже после смерти той младшая Чжоу-ши прожила здесь больше года…
Лишь теперь все поняли, насколько сильно император Юаньцзя дорожил младшей Чжоу-ши. Еще пять лет назад он начал готовить почву для того, чтобы сегодня сделать ее гуйфэй!
Пойти наперекор, стиснув зубы?
В свое время Тайхоу так сильно невзлюбила Гуаншоу-аньцзюнь и младшую Чжоу-ши, но разве император Юаньцзя не ввел младшую Чжоу-ши в свой гарем? Он не побоялся разгневать саму Тайхоу, так что же он сделает с чиновником, который посмеет разрушить путь, выстраивавшийся пять лет?
Император Юаньцзя не был новоиспеченным правителем, он восседал на троне уже более двадцати лет. Сановники переглядывались, но никто не решился на открытый протест. Те же вялые доклады, в которых говорилось, что титул гуйфэй слишком высок и достаточно будет ранга фэй, император Юаньцзя с легкостью оставил без внимания.
Так Ли-гуйжэнь исчезла, и появилась Шу-гуйфэй.
Заняв это положение, Шу-гуйфэй тотчас завладела всем вниманием государя. Закончив с государственными делами, император отправлялся на прогулку по дворцу и повсюду брал ее с собой.
В тот день на закате Ци Чжункай, сменившись с дежурства, пришел к Лу Чжо выпить вина.
После полумесяца отдыха колени Лу Чжо давно зажили, обгоревшее на солнце лицо вновь обрело белизну прекрасного нефрита, а губы перестали быть сухими. Он по-прежнему был настолько красив, что девушки теряли голову, а мужчины снедались завистью.
Ци Чжункай же, напротив, так и лучился злорадством. Подливая Лу Чжо вина, он произнес:
— Сегодня император и Шу-гуйфэй ездили на скачки. На обратном пути я следовал прямо за ними. Угадай, что я услышал?
Лу Чжо молча пил вино.
Ци Чжункай понял, что тянуть время бесполезно. Усмехнувшись, он продолжил:
— Шу-гуйфэй хочет выбрать достойного мужа для цзюньчжу. Император предложил устроить два состязания для молодых талантов, прибывших в свите. Литераторам предстоит проявить себя на поэтическом банкете, а тем, кто обучен воинскому искусству, — отправиться в охотничьи угодья. Шу-гуйфэй и цзюньчжу будут наблюдать за всем вместе. На кого падет их выбор, тому император и дарует брак с цзюньчжу. Разумеется, официально император просто хочет оценить способности молодых людей, и Сянь-фэй с Хуэй-фэй тоже будут присутствовать.
Лу Чжо крепче сжал чашу с вином. Она и впрямь собирается выбирать мужа? И хочет рассмотреть и знатоков словесности, и мастеров меча?
Ци Чжункай, конечно, не лгал. В начале шестого месяца император Юаньцзя устроил в саду Чанчуньюань литературный банкет, на который пригласил более двадцати неженатых сыновей знатных домов и молодых чиновников. Государь задал тему и велел им написать картины и стихи о садовых пейзажах.
Лу Чжо приглашения не получил. Он лишь слышал, что три гунцзы отличились особенно искусными стихами и картинами, за что получили награды от Шу-гуйфэй.
Спустя еще несколько дней император Юаньцзя издал указ о проведении охоты пятнадцатого числа шестого месяца. Целью охоты была проверка навыков верховой езды и стрельбы у молодых военных чинов. Дети знатных семей, еще не имеющие должностей, также могли участвовать; тем, кто проявит себя, могли в виде исключения пожаловать чин.
Лу Чжо был и сыном знатного рода, и молодым офицером, но император Юаньцзя не внес его в список участников от военных, а под условия для вольной записи он не подпадал. Очевидно, Шу-гуйфэй намеренно вычеркнула его из списка претендентов, лишив Лу Чжо малейшей возможности показаться на глаза ей или цзюньчжу.
Не имея права участвовать в охоте, Лу Чжо, тем не менее, получил от императора приказ отвечать за безопасность в угодьях. Если бы кто-то подвергся нападению хищного зверя и позвал на помощь, Лу Чжо должен был вовремя прийти на выручку.
Наступило пятнадцатое июня.
Небо еще не успело посветлеть, а Лу Чжо во главе трех отрядов элитных воинов армии Шэньу уже вошел в охотничьи угодья.
Угодья делились на внешние и внутренние. Во внешних не было опасных хищников — лишь зайцы, фазаны и прочая мелкая дичь, на которой могли попрактиковаться женщины императорской семьи, а также приглашенные фужэнь и сяоцзе. Внутренние же были настоящим полем для охоты. Там мужчины выслеживали медведей, волков, кабанов, лисиц и прочее зверье. Впрочем, большинство из них были выращены при дворце и далеко не так свирепы, как лесные дикие звери.
Расставив воинов на вверенных им участках, Лу Чжо направил коня к выходу из угодий.
Солнечный свет, пробивавшийся сквозь кроны деревьев, становился все ярче. Наконец снаружи донеслись удары копыт и шум голосов: прибыл император Юаньцзя со свитой.
Вэй Жао сегодня тоже должна была участвовать, и даже младшая Чжоу-ши облачилась в наряд для верховой езды.
Охота началась. Молодые офицеры и отпрыски знати, жаждущие отличиться перед государем, первыми рванули во внутренние угодья. Когда пыль, поднятая копытами, улеглась, император Юаньцзя и младшая Чжоу-ши выехали бок о бок, ведя за собой во внешние угодья знатных дам, горевших нетерпением испытать свои силы.
Император собирался сопровождать младшую Чжоу-ши, и Вэй Жао, не желая мешать им двоим, позвала Лу Чаннин и еще нескольких сяоцзе и направилась в другую сторону.
Охотничьи угодья раскинулись на десятки тысяч му1. Там были и степи, и озера, и леса; даже внешняя их часть была по-настоящему необъятной.
- Му (亩, mǔ) — традиционная китайская единица измерения площади земли, равная примерно 1/15 гектара. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
