В благоприятный час на закате Лу Чжо забрал невесту из дома цзюньчжу и во главе величественной свадебной процессии отправился в обратный путь.
Горожане теснились вдоль дорог, и это оживление превосходило даже то, что было в двенадцатом месяце прошлого года, когда Цзин-ван брал в жены чжэнфэй.
Хотя Лу Чжо женился во второй раз, он впервые ехал верхом за невестой. Облаченный в ярко-красное расшитое золотом праздничное одеяние, лицом прекрасный, словно нефрит, и с улыбкой, подобной весеннему ветру, он притягивал взоры всех дагунян и молодых жен по обе стороны улицы. Они больше никого не замечали, лишь сокрушались, что не владеют тайными искусствами, чтобы поменяться местами с невестой в паланкине и ночью заменить её в покоях Лу Чжо.
Мужчины же сами хотели оказаться на месте Лу Чжо. С тех пор как Вэй Жао стала цзюньчжу, она стала появляться в свете еще более непринужденно. Хотя она часто носила вуаль, её изящный и обольстительный стан был у всех на виду, а слава о её красоте разнеслась по всем закоулкам столицы. К тому же, даже те, кто никогда не видел Вэй Жао, глядя на то, как настойчиво Лу Чжо добивался её, понимали: если такой совершенный гунцзы, подобный небожителю, так жаждал её, Вэй Жао не могла быть обычной девой-сяньцзы. Вероятно, лишь легендарная Юэгун Чанъэ могла бы с ней сравниться.
В общем, одаренный юноша и прекрасная дева — идеальная пара. С тех пор как шицзы начал столь открыто ухаживать за цзюньчжу, народ целый год с упоением обсуждал их, и теперь, когда шицзы наконец ввел цзюньчжу в свой дом как жену, люди тоже почувствовали некое удовлетворение.
Под звуки музыки процессия достигла дома Ин-гогуна.
В небо взмыли петарды, с треском загремели красные связки хлопушек, наполняя воздух белым дымом.
Лу Чжо, сидя верхом, поднял голову и посмотрел на белые кольца дыма, расходящиеся в вышине.
Когда Вэй Жао впервые выходила за него, свадебный кортеж, должно быть, был таким же шумным, за исключением того, что сам он лежал в постели ни жив ни мертв. Смешно вспомнить: когда он по ошибке принял невесту за ту, с кем был помолвлен изначально, он чувствовал стыд за то, что заставил её терпеть несправедливость. А узнав, что невеста — Вэй Жао, начал размышлять, почему она согласилась и не ищет ли в этом выгоду.
Сегодня он наконец возместил Вэй Жао настоящую свадьбу, всем сердцем и душой беря её в жены.
Лу Чжо знал: Вэй Жао согласилась выйти за него во многом потому, что он действительно был для неё лучшим вариантом, а его родные — самыми добрыми из тех, кого она могла найти. Вэй Жао не обязательно питала к нему глубокие чувства, но это не имело значения. Теперь она вошла в его дом, и у него будет масса времени, чтобы завоевать её сердце.
Он не хотел быть просто самым подходящим вариантом. Он хотел стать самым любимым мужчиной Вэй Жао, чтобы её любовь проникла до мозга костей, чтобы она была верна ему до самой смерти. Даже если однажды на поле боя с ним случится беда, она никогда не помыслит о том, чтобы выйти замуж повторно и найти другого мужчину.
Весенний ветер развеял легкий дым. Лу Чжо спешился и по знаку чиновницы подошел пнуть дверцу паланкина.
Вэй Жао слегка склонила голову и, прижимая к себе большой красный шелковый шар, осторожно вышла из паланкина. Гайтоу слегка колыхнулось, и в поле её зрения появились черные сапоги. В отличие от детских ножек маленького Сяо-у Лу Чэ, ноги перед ней явно принадлежали взрослому, статному мужчине, способному на скаку стрелять из лука без промаха.
Первый поклон Небу и Земле, второй — родителям, супружеский поклон друг другу, и невесту ведут в покои.
Поддерживаемая чиновницей и ведомая Лу Чжо за красный шелк, Вэй Жао шла по знакомой каменной тропе, чисто вымытой слугами, к залу Сунъюэ. Она еще помнила безжизненную атмосферу в зале Сунъюэ в день их свадьбы четыре года назад. Сегодня же внутри было полно гостей, и радостный смех и голоса летели над стенами двора.
Войдя в комнату новобрачных, Вэй Жао присела на кровать, слушая, как чиновница четко отдает распоряжения дворцовым слугам встать по местам. Пришло время для обряда в покоях.
На душе у Вэй Жао было легко. Именно такой она и представляла себе свадьбу: шумной и радостной, а не так, когда некому было даже поднять её покрывало, пока жених лежал в постели полумертвый.
К ней потянулся безмен с крюком. Вэй Жао тихо вздохнула, опустила веки, а уголки её губ слегка приподнялись.
Гайтоу было поднято, явив лицо невесты.
Когда она выходила замуж в прошлый раз, её сердце было спокойно, словно застывшая вода, и ей было безразлично, как её наряжают окружающие. На этот раз всё было иначе. Вэй Жао высказала чиновнице свои пожелания: она не хотела свадебного макияжа, при котором лицо густо покрыто белилами, словно комок теста, а на щеках нарисованы два красных круга. Она хотела показать свой истинный облик; косметика должна была подчеркивать её красоту, а не уродовать её.
Поэтому Лу Чжо увидел Вэй Жао в венчальной короне; лоб её был чист, лицо сияло, словно ясная луна, глаза были полны очарования, а губы алели, словно лепестки.
В сиянии ярко-красного свадебного одеяния её кожа казалась белоснежной и светящейся, подобно белой жемчужине, только что поднятой из глубин моря.
Девятнадцатилетняя Вэй Жао утратила юношескую незрелость нераскрывшегося бутона и стала подобна полураспустившемуся пиону — ослепительно красивая и обольстительная, но всё еще хранящая некую сокровенную тайну в самой глубине лепестков, дожидаясь глубокой ночи, чтобы жених мог сам её открыть.
Обычно невесты застенчивы, но Вэй Жао не была такой. Она словно слишком долго сдерживалась, ожидая этого мига. Она гордилась своей красотой и была уверена в ней. Она сидела открыто и непринужденно, позволяя собой любоваться, восхищаться и покоряться. Пока жених и гостьи всё еще завороженно смотрели на неё, забыв, как дышать, Вэй Жао пошевелилась. Она вздернула подбородок и своими фениксовыми глазами посмотрела прямо на стоящего перед ней Лу Чжо. Взгляд её был лучистым, спокойным и твердым, будто она оценивала, достоин ли этот жених её самой.
Лу Чжо почувствовал её вызов. Ему даже показалось, что за спиной Вэй Жао скрывается еще одна маленькая Вэй Жао. Большая Вэй Жао чинно восседала на постели, а маленькая Вэй Жао взлетела под самый балдахин и взирала на него свысока, с усмешкой говоря, что её согласие выйти за него — это великая честь для него, и если он посмеет когда-нибудь отнестись к ней с пренебрежением, ему несдобровать.
Лу Чжо улыбнулся и взглядом показал свою покорность: он не посмеет.
Вэй Жао удовлетворенно отвела глаза. Так и должно быть: Лу Чжо — благородный и изящный гунцзы, но и она, Вэй Жао, ничуть не хуже. Вспомнив былое высокомерие Лу Чжо, Вэй Жао даже не хотела пускать его сегодня на кровать.
После того как Гайтоу было снято, супруги сели рядом, чтобы выпить вино хэцзинь1, а затем отрезали по пряди волос и связали их узлом. На этом обряд был завершен.
- Вино хэцзинь (合卺酒, héjǐnjiǔ) — традиционный свадебный обряд, при котором новобрачные выпивают вино из двух связанных красной нитью кубков, что символизирует их вечный союз. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
