Хэ Вэйюй резко отложила палочки и, прикрыв рот рукой, отвернулась и закашлялась. Как назло, чем больше она старалась не шуметь, тем сильнее становился кашель.
Лу Чжо и Ци Чжункай одновременно посмотрели в её сторону.
— Обжёгся рот? Скорее, выпей чаю! — с тревогой воскликнула Хэ-ши. Плохо ли племяннице или нет, но если она сейчас нарушит приличия, разве второй господин Ци сможет на неё посмотреть благосклонно?
Хэ-ши суетилась, а Хэ Вэйюй было больно и во рту, и на душе, так что слёзы градом покатились из её глаз.
Пока Хэ-ши похлопывала её по спине, Ци Чжункай наконец разглядел двоюродную сестру Лу Чжо, которую тот скрывал в покоях. Её личико, подобное цветку груши1, раскраснелось от остроты, прозрачные слезинки катились одна за другой. Казалось, она очень переживала из-за нарушения этикета: её влажные глаза в смятении метнулись в его сторону…
Этот взгляд, в котором смешались испуг и мольба о помощи, заставил сердце Ци Чжункая внезапно забиться чаще. Он лишь сокрушался о том, что у него нет с собой чудесного снадобья, способного мгновенно унять её боль, — иначе он непременно бросился бы к ней.
— Ну-ну, всё хорошо, успокойся, чего ты плачешь.
Когда кашель Хэ Вэйюй наконец утих, Хэ-ши снова села и, утешая племянницу, про себя тяжело вздыхала.
Она уже чувствовала, что всё пропало. Хэ Вэйюй думала так же: тётя, двоюродный брат и его жена вместе строили планы, а она так опозорилась перед вторым господином Ци.
Сгорающая от стыда, сожаления и обиды, разве могла Хэ Вэйюй сдержать слёзы?
— А-нян, я провожу мэймэй прогуляться, — сказала Вэй Жао, поднимаясь.
Не дождавшись кивка Хэ-ши, Хэ Вэйюй стремительно вскочила и, прикрыв лицо платком, всхлипывая, выбежала вон.
Вэй Жао тут же последовала за ней.
Ци Чжункай остолбенел: эта двоюродная сестра-гунян была уж слишком плаксивой, неужели всё из-за того, что она поперхнулась острым перцем?
Хэ-ши со стыдом произнесла:
— Вэйюй редко выходит в свет и сегодня вела себя неподобающе перед вторым господином Ци. Прошу вас, не смейтесь над ней.
Ци Чжункай внезапно всё понял: оказывается, Хэ-гунян боялась, что он станет над ней подшучивать.
— Бому, вы слишком тревожитесь. Бывает, что люди и водой давятся, это обычное дело, в этом нет нарушения приличий, — искренне ответил Ци Чжункай.
Хэ-ши криво усмехнулась, уже не надеясь на успех.
Ци Чжункай же смотрел вслед ушедшим Вэй Жао и Хэ Вэйюй. При мысли о том, что Хэ-гунян расплакалась из-за страха вызвать его пренебрежение, он сам не свой стал от нетерпения. Ему захотелось пойти и объясниться с ней: он — простой грубый мужик, а не какой-нибудь во всём щепетильный Сяобайлянь вроде Лу Чжо, разве станут его заботить такие пустяки?
— Брат Ци, ешь, не обращай на них внимания, — невозмутимо предложил Лу Чжо.
Ци Чжункай недоверчиво посмотрел на него: родная двоюродная сестра так убивается, а у Лу Чжо ещё есть аппетит?
Ци Чжункай больше не мог проглотить ни кусочка. Поразмыслив, он взял стоявший подле него колчан и сказал:
— Ладно, я и так вас стеснил, пойду-ка лучше снова в горы, поищу снежную лисицу.
Сказав это, Ци Чжункай попрощался с Хэ-ши и размашистым шагом вышел.
Хэ-ши места себе не находила от беспокойства и хотела, чтобы сын удержал Ци Чжункая, но Лу Чжо с улыбкой покачал головой, давая понять, чтобы она не волновалась раньше времени.
Тем временем Ци Чжункай вышел из трапезной и, окинув всё вокруг взглядом своих тигриных глаз, обнаружил Вэй Жао и Хэ Вэйюй под густыми зарослями изумрудного бамбука в юго-восточном углу. Вэй Жао одной рукой придерживала Хэ Вэйюй за плечо, а другой вытирала ей слёзы платком.
Хэ Вэйюй была одета в длинное белое платье, и на фоне зелёного бамбука она казалась хрупким белым цветком, слабым и вызывающим жалость.
Ци Чжункай сжал кулаки и направился к ним.
Заметив его, Вэй Жао тихонько предупредила Хэ Вэйюй:
— Мэймэй, не плачь, второй господин Ци идёт сюда.
Хэ Вэйюй испугалась и со всей возможной поспешностью вытерла лицо, поправила волосы на висках и спряталась за спину Вэй Жао, не смея показаться на глаза.
Хэ Вэйюй была прекрасна, но одной красоты не хватало бы, чтобы выделить её среди прочих красавиц. Сильнее всего в ней подкупала её робость, вызывавшая невольное сочувствие, а когда она плакала, это лишь приумножало её очарование.
Разве могла Вэй Жао позволить Хэ Вэйюй спрятаться? Она намеренно сделала пару шагов в сторону, оставляя ту на виду.
От стыда пунцовый румянец залил лицо Хэ Вэйюй и дошёл до самой шеи.
— Почему второй господин Ци здесь? — смущённо спросила Вэй Жао.
Ци Чжункай посмотрел на Хэ Вэйюй, которая, казалось, была готова провалиться сквозь землю, и, почесав затылок, сказал:
— Э-э… я наелся и возвращаюсь к охоте. Вы тоже поскорее идите доедайте.
Хэ Вэйюй удивлённо подняла голову: неужели он уже уходит?
Когда она подняла голову, Ци Чжункай смог во всех подробностях рассмотреть её лицо. Если Вэй Жао напоминала пышный пион под палящим солнцем, то Хэ Вэйюй была подобна хрупкому цветку белой груши под мелким дождём. Ци Чжункай ценил красоту Вэй Жао, но глядя на такую Хэ Вэйюй, он внезапно почувствовал щемящую нежность и желание успокоить её, чтобы она больше не плакала.
Едва эта мысль пришла ему в голову, как слова сами сорвались с губ. Обращаясь к Хэ Вэйюй, он произнёс:
— Хэ-гунян, вам не нужно бояться нарушить приличия в моём присутствии. Я человек грубый, если не верите — спросите Шоучэна. Это вы могли бы надо мной посмеяться, а то, что произошло только что, в моих глазах сущий пустяк…
В этот момент в ворота двора трапезной вошли двое паломников.
Ци Чжункай кивнул Вэй Жао и, поправив колчан за спиной, откланялся.
Хэ Вэйюй заворожённо смотрела ему вслед, и только когда Ци Чжункай, уже выходя, обернулся, она, словно испуганный оленёнок, поспешно опустила голову.
Когда Ци Чжункай скрылся из виду, Вэй Жао с улыбкой взяла Хэ Вэйюй под руку и негромко подразнила её:
— Мэймэй, я только сегодня узнала, что второй господин Ци бывает таким нежным. Его взгляд всё время был прикован к твоему лицу. Если бы не те люди, думаю, он бы ещё долго не захотел уходить.
В сердце Хэ Вэйюй вновь вспыхнула надежда:
— Правда?
Вэй Жао вытерла уголки её глаз платком и усмехнулась:
— Вот увидишь.
- Лицо, подобное цветку груши (梨花, líhuā) — китайское образное выражение, описывающее прекрасное, но хрупкое и заплаканное женское лицо. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
