Чжоу Хуэйчжэнь лишь продолжала плакать.
Вэй Жао решительно оттолкнула её, встала и произнесла:
— Я останусь здесь до тех пор, пока Хуэйчжу не совершит обряд возвращения в родительский дом1. Когда ты, старшая двоюродная сестра, примешь решение, дай мне знать.
Сказав это, Вэй Жао вышла.
Вполголоса отдав несколько поручений Лю-момо, Вэй Жао действительно ушла.
Лу Чжо и впрямь всё ещё ждал её на прежнем месте. Сияющая луна раннего лета отбрасывала от него длинную тень. Издалека Вэй Жао не могла разглядеть выражение его лица, но когда подошла ближе, встретилась с его мягким взглядом.
Лу Чжо протянул ей руку.
Вэй Жао с улывкой вложила свою ладонь в его руку.
— Всё прояснила?
— Да. Если и в этот раз она предпочтёт терпеть, мне будет лишь горько за вайцзуму.
Вайцзуму — человек, который не страшился даже сяньди и Тайхоу, как же старшая двоюродная сестра может быть столь бесхребетной?
Характер может быть мягким, но кости гнуться не должны.
Хань Ляо так и не появился до того самого дня, когда молодая чета, Чжоу Хуэйчжу и Чжан Сянь, прибыли в Сяньчжуань для обряда гуйнин.
Чжоу Хуэйчжэнь тоже не искала встречи с Вэй Жао, чтобы что-то сказать, и всё время проводила взаперти в своём дворике. Сегодня она наконец показалась, но белила и румяна не могли скрыть её измождённого вида.
Чжан Сянь ушёл беседовать с Лу Чжо, а Чжоу Хуэйчжу обеспокоенно спросила Чжоу Хуэйчжэнь:
— Цзецзе, что с тобой?
Перед её свадьбой цзецзе была в полном порядке, как же за какие-то два-три дня она стала похожа на человека, потерявшего душу?
Чжоу Хуэйчжэнь молчала, низко опустив голову. Ван-ши не знала правды, а знавшие всё аньцзюнь, Вэй Жао и Лю-момо не хотели говорить.
Когда обряды возвращения завершились и закончился полуденный семейный пир, Вэй Жао пришло время возвращаться с Лу Чжо в столицу.
— Ты просто живи своей жизнью и не беспокойся о ней, — прежде чем Вэй Жао успела открыть рот, аньцзюнь пресекла её слова, заговорив спокойным и ровным тоном.
Больше всего Вэй Жао опасалась, что Хань Ляо поднимет на Чжоу Хуэйчжэнь руку — именно поэтому она рассердилась, когда впервые услышала от Лу Чжо, что тот побил Хань Ляо. С таким скверным нравом Хань Ляо, не сумев одолеть Лу Чжо и не имея возможности открыто выплеснуть ярость, по возвращении Чжоу Хуэйчжэнь, скорее всего, сорвёт зло на ней.
— У меня свои планы, поскорее садись в повозку, — поторопила её аньцзюнь.
Вэй Жао ничего не оставалось, как сесть в повозку и уехать вместе с Лу Чжо.
Молодожёны Чжоу Хуэйчжу и Чжан Сянь тоже отбыли. Из трёх вышедших замуж сестёр лишь Чжоу Хуэйчжэнь осталась здесь в полном одиночестве.
Тем же вечером аньцзюнь в последний раз долго беседовала с Чжоу Хуэйчжэнь.
— Ты моя первая внучка. Когда в детстве у тебя случался жар или болела голова, я тревожилась больше, чем твоя нян.
— С самого начала я говорила, что Хань Ляо тебе не пара, но ты настаивала на замужестве. Когда я не соглашалась, ты таила на меня обиду. У меня не было иного выхода, кроме как отпустить тебя, чтобы ты на собственном опыте узнала, какова жизнь в такой семье.
— Теперь ты сполна вкусила горечи. Если пожелаешь вернуться, я непременно добьюсь от семьи Хань разводного письма. Если захочешь снова выйти замуж, я обязательно найду тебе мужа, который будет лелеять и оберегать тебя, и твоего приданого не станет меньше ни на грош. Но пусть горькие слова будут сказаны первыми: если ты останешься столь же упрямой и захочешь и дальше прозябать в доме Хань, созерцая их недовольные лица, то мы окончательно разорвём отношения бабки и внучки. В нашей семье Чжоу нет таких гунян.
Чжоу Хуэйчжэнь сидела, понурив голову, а её слёзы падали одна за другой.
Аньцзюнь осталась безучастной:
— Завтра утром я пришлю людей, чтобы они отвезли тебя обратно. Даю тебе месяц на раздумья. Если через месяц ты не дашь ответа, я сочту, что ты более не признаёшь во мне бабку. Тогда и живи в доме Хань сама по себе, а я велю Лю-момо вернуться и составить мне компанию.
Чжоу Хуэйчжэнь с глухим стуком упала на колени и, обхватив ноги аньцзюнь, зарыдала.
Аньцзюнь погладила её по голове и напоследок произнесла:
— Если он посмеет поднять на тебя руку, прикройся моим именем. Если не тронет — и ладно, но если действительно ударит, бабка отправится во дворец просить аудиенции у Хуаншана.
Договорив, аньцзюнь ушла к себе отдыхать.
Лю-момо помогла Чжоу Хуэйчжэнь подняться и увела её.
Ранним утром следующего дня Чжоу Хуэйчжэнь в повозке отправилась обратно в столицу.
Дом хоу Ситина.
Вернувшись из Сяньчжуань, Хань Ляо все эти дни не покидал дома.
Благодаря лучшим снадобьям опухоль на лице Хань Ляо уже спала, и следов от удара Лу Чжо не осталось, однако третий зуб справа в верхней челюсти выпал. Хотя посторонние почти не замечали этого, Хань Ляо было крайне неудобно есть. И каждый раз, когда ему не удавалось как следует прожевать пищу, он вспоминал Лу Чжо и то унижение, которому тот его подверг в тот день.
Стоило ему лишь подумать об этом, как в глазах вспыхивала кровожадная ненависть.
С тех пор как Хань Ляо помнил себя, никто не смел бить его по лицу. Лу Чжо, какой-то сопляк, и впрямь посмел!
— Шицзы, шаофужэнь вернулась, — доложил слуга, подойдя к дверям кабинета.
Ярость, копившаяся в Хань Ляо несколько дней, словно наконец нашла выход. С мрачным лицом он направился во внутренние покои.
Чжоу Хуэйчжэнь едва вошла в комнату, как услышала снаружи голоса слуг, приветствующих Хань Ляо.
Её внезапно забила дрожь. Она боялась, что опасения бабки сбудутся, боялась, что Хань Ляо и вправду её побьёт.
Она была лишь тщеславной гунян, мечтавшей войти в знатный дом. Её амбиции были выше небес, но тело оставалось хрупким и изнеженным. Как могла она не бояться столкновения с таким могучим воином, как Хань Ляо?
- Обряд возвращения (回门, huímén) — традиционный китайский свадебный обычай, при котором невеста на третий день после свадьбы возвращается в родительский дом для посещения родственников. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
