В военном лагере сотня человек составляла один ду. Ма Вэй был одним из трех лучших бойцов в том самом ду, где числилась Вэй Жао. Ростом в девять чи, он был могуч и крепок.
Вэй Жао усмехнулась и подняла свой деревянный меч.
В армрестлинге она, конечно, не смогла бы тягаться с Ма Вэем, но в фехтовании Вэй Жао обычно и вполовину не задействовала свои истинные силы.
Первый прием стиля Меча Семи Звезд — «Мимолетные блики и скользящие тени»1.
Приемы этого стиля сочетались с искусной работой ног. Окружающие увидели лишь, как щуплый Хэ-гунцзы ловко уклонился в сторону, и в следующее мгновение он уже оказался за спиной Ма Вэя, а его деревянный меч скользнул по поясу противника.
Нанеся точный удар, Вэй Жао убрала меч и с бесстрастным лицом посмотрела на Ма Вэя.
Ма Вэй застыл, все еще высоко держа свой деревянный меч.
Стоявшие вокруг солдаты тоже онемели, но быстро пришли в себя и разом уставились на Вэй Жао.
Вэй Жао направилась прямиком к своему обычному партнеру по тренировкам.
Этого парня звали А-Фэн, он был даже чуть ниже Вэй Жао. Командир отряда специально назначил его ей в напарники.
Обычно Вэй Жао отрабатывала с А-Фэном лишь самые базовые армейские приемы, никогда не выказывая своего истинного мастерства. Поэтому А-Фэн каждый раз с энтузиазмом и со всей серьезностью вступал с ней в учебные схватки. Увидев, на что на самом деле способна Вэй Жао, А-Фэн внезапно осознал: этот выходец из знатной семьи все время ему поддавался.
А-Фэн густо покраснел, ему стало неловко продолжать бой с Вэй Жао.
Вэй Жао нравился простой и бесхитростный характер А-Фэна. Она улыбнулась ему, подбадривая:
— Я училась фехтованию у наставника, но это требует долгих лет подготовки. В сражении двух армий приемы, которым обучают в лагере, просты и лучше подходят для битвы. Если усердно тренироваться и постичь их суть, ты обязательно прославишь свое имя на поле боя.
В отряде она обычно была немногословна, и то, что она внезапно сказала так много сразу после победы над Ма Вэем, впечатлило всех. Она не только не выказала пренебрежения к простым солдатам, но и искренне признала их заслуги. Не только А-Фэн, но и другие солдаты, слышавшие это, включая потерпевшего сокрушительное поражение Ма Вэя, вновь обрели уверенность в себе.
Однако Ма Вэй не желал смиряться и предложил Вэй Жао сразиться еще раз, поставив условие: она должна использовать только армейский стиль.
— Ты сильнее меня, — ответила Вэй Жао, — так что в этом я, конечно, тебе уступлю.
Ма Вэй самодовольно, точно огромный медведь, посмотрел на соратников.
Но те лишь начали над ним подтрунивать:
— Постыдился бы! Где это видано, чтобы, вызывая кого-то на бой, ставить условия, выгодные только тебе!
Ма Вэй бросился на обидчика, и они принялись бороться.
Глядя на это, Вэй Жао улыбнулась.
Среди этих горячих парней в лагере не было по-настоящему дурных людей. Максимум, на что они были способны — не признать чье-то превосходство и вызвать на честный поединок.
Когда тренировка закончилась, Вэй Жао в одиночестве вернулась в свой шатер.
Чжао Сун, которого Лу Чжо приставил к ней, знал привычки цзюньчжу и заранее подготовил воду. Теперь он нес караул у входа.
Чтобы свет ламп не выдал ее силуэта на ткани шатра, Вэй Жао никогда не зажигала огонь во время омовения. Она не просила Чжао Суна готовить ванну, ей приносили лишь два ведра воды — холодную и горячую, которые она смешивала в тазу.
Пока она умывалась, снаружи донесся голос Чжао Суна:
— Цзянцзюнь, подождите, Бяо-гунцзы принимает ванну.
Так Вэй Жао велела отвечать Чжао Суну: пока она моется, даже Лу Чжо не смеет входить.
Лу Чжо и сам бы не прочь войти, но сделать это сейчас — значило бы показать Чжао Суну, что он затеял нечто непристойное. Как мог Ин-гогун шицзы, всегда считавший себя благородным цзюньцзы, так опорочить собственное имя?
Бросив взгляд на палатку, Лу Чжо кивнул и с невозмутимым видом вернулся к себе.
Спустя две четверти часа Чжао Сун пришел пригласить его.
Лу Чжо подошел к шатру Вэй Жао и распорядился:
— Принеси ужин сюда, я поем вместе с Бяо-гунцзы.
— Слушаюсь, — ответил Чжао Сун.
Лу Чжо откинул полог и увидел Вэй Жао, которая уже переоделась в удобную домашнюю мужскую одежду. Волосы ее по-прежнему были собраны в мужской узел, а сама она внимательно читала трактат по военному искусству.
— Оказывается, мой младший брат так любит учиться, — Лу Чжо сел за столик рядом с ней. Его задумчивый взгляд замер на лице Вэй Жао, раскрасневшемся после купания. После омовения она больше не выходила наружу, а потому смывала с лица маскировку, являя свой истинный чарующий облик.
Вэй Жао дошла до самого интересного места в книге и не обратила на него внимания.
Раз уж она решила обучиться командованию, то днем была простым солдатом, а по вечерам изучала военные книги, постигая законы ведения войны.
Лу Чжо обвел взглядом зажженные в шатре лампы, затем посмотрел на тени их двоих, падающие на стенку палатки, и ему не оставалось ничего другого, кроме как сидеть на месте и молча наблюдать за ней.
Чжао Сун принес еду.
Вэй Жао наконец отложила книгу.
— Слышал, сегодня кто-то бросил тебе вызов? — спросил Лу Чжо.
— Раз ты и так уже все слышал, зачем спрашиваешь? — усмехнулась Вэй Жао.
— Разумеется, потому что беспокоюсь о тебе, — ответил Лу Чжо.
Вэй Жао рассмеялась:
— У меня за спиной стоит целый цзянцзюнь, кто же посмеет обидеть вашего двоюродного брата?
Лу Чжо совсем не нравилось это обращение «двоюродный брат». Он хотел свою цзюньчжу, хотел прижать ее к постели, устланной звериными шкурами, и слушать ее прерывистое дыхание или притворно-сердитые упреки.
Когда Вэй Жао была далеко в Ганьчжоу, Лу Чжо мог сдерживать мысли, но теперь, когда она оказалась в военном лагере прямо у него под носом, он не мог более сохранять безразличие и чистоту помыслов.
Он не мог открыто нарушать порядок в лагере, поэтому не мог оставаться у нее на ночь. Даже если бы они тушили свет, что должны делать двое братьев в кромешной тьме? Это было бы слишком очевидно.
На следующий день в полдень, когда учения закончились и Вэй Жао собиралась идти за обедом вместе с А-Фэном, за ней прислал человек от Лу Чжо.
На глазах у всех у Вэй Жао не было причин не подчиниться приказу бяогэ-командующего.
Через пол-шичэня Вэй Жао вернулась. На щеках ее играл румянец, а взгляд был полон ярости.
А-Фэн, Ма Вэй и другие соратники переглянулись. Им все стало ясно: эти двое двоюродных братьев наверняка крупно повздорили, и Хэ-гунцзы явно остался в проигрыше — посмотрите только, как он разгневан!
- Мимолетные блики и скользящие тени (浮光掠影, fú guāng lüè yǐng) — образное название первого приема техники Меча Семи Звезд, подчеркивающее стремительность и неуловимость движений. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
