Лу Чжо наконец стал проводить больше времени в ставке цзянцзюня вместе с Вэй Жао.
Вэй Жао училась у него военному искусству и языку уда, с каждым днём делая небольшие успехи, и незаметно для самой себя начала вести с Лу Чжо простые беседы на языке уда.
К концу года на городских рынках Ганьчжоу стало особенно оживлённо, и Вэй Жао захотелось пойти посмотреть на них и прикупить праздничных товаров.
Живот у неё был уже совсем большой; лекарь предсказывал, что она родит к празднику Юаньсяо1, до которого оставалось около двадцати дней, так что Лу Чжо не смел позволять ей выходить из дома.
— В городе каменные дороги ровные, мы поедем в повозке, а на месте ты будешь оберегать меня, так что может случиться? — сказала Вэй Жао.
Как бы там ни было, что бы ни говорил Лу Чжо, Вэй Жао твёрдо решила пойти.
Он и раньше не мог с ней спорить, а теперь, когда она носила их дитя, Лу Чжо тем более не решался идти наперекор её желаниям.
Так супруги в сопровождении шивэев вышли из дома.
Повозка ехала плавно, и когда они добрались до рынка, Лу Чжо неотступно следовал за Вэй Жао, а ещё восемь шивэев окружили их со всех сторон, готовые преградить путь любому, кто внезапно бросится к ним.
Вэй Жао по-прежнему носила вуаль, но лицо Лу Чжо было открыто, и, глядя на выправку супругов, прохожие быстро догадались об их именах.
С Лу Чжо рядом Вэй Жао не беспокоилась о безопасности и неспешно разглядывала прилавки. Если что-то её интересовало, она подходила поближе, но чаще просто скользила взглядом мимо. Порой малыш толкался в животе, и тогда Вэй Жао нежно поглаживала округлость, думая о том, что в это же время в следующем году они смогут прогуляться здесь уже всей семьёй втроём.
Незаметно пролетело две четверти часа, и когда Вэй Жао почувствовала усталость и захотела вернуться в повозку, в лечебнице напротив внезапно поднялся шум: какой-то мужчина на языке уда, рыдая, умолял лекаря спасти его дочь.
Вэй Жао с любопытством посмотрела в ту сторону. Вскоре из дверей выставили рослого мужчину-уда; лицо его было измождённым и серым, одежда — в лохмотьях, а на матерчатых туфлях и штанинах засохла грязь, будто он только что закончил долгий и трудный путь. В своих крепких руках он прижимал девочку трёх-четырёх лет, также одетую в наряды народа уда. Вид у малышки был ещё хуже: глаза закрыты, кожа бледная. Мужчина склонился над ней, и крупные слёзы закапали на её личико.
Это зрелище привлекло толпу зевак.
Заметив людей, мужчина-уда рухнул на колени, обливаясь слезами и сбивчиво что-то выкрикивая.
Он говорил слишком быстро и путано, Вэй Жао не могла разобрать слов, поэтому Лу Чжо принялся ей объяснять.
Оказалось, его дочь тяжело заболела. Местные лекари уда ничем не могли помочь и велели готовиться к похоронам. Не в силах смириться со смертью ребёнка, мужчина услышал, что лекари Срединных земель искусны в своём деле, и после многодневного пути добрался до Ганьчжоу. Лекарь в здешней лечебнице сказал, что девочку можно спасти, но нужно по меньшей мере тридцать лянов серебра. У мужчины же было лишь восемь лянов — всё его состояние, — и он надеялся занять денег в долг, обещая вернуть их позже.
У него было восемь, не хватало ещё больше двадцати. Большинство людей даже не понимали его просьбы, а те, кто понимал, не желали одалживать столько серебра незнакомцу, да к тому же чужеземцу.
Внезапно мужчина-уда заметил супругов. В этот миг и в этом месте они казались ему единственными, кто мог обладать достаточным богатством, чтобы помочь.
Прижимая к себе дочь, он поспешил к ним.
Двое шивэев тут же преградили ему путь.
Мужчина-уда опустился на колени, горько моля о помощи. Он смотрел то на свою дочь, то на живот Вэй Жао и от рыданий не мог вымолвить ни слова, лишь слёзы лились ещё сильнее.
Вэй Жао посмотрела на Лу Чжо.
Лу Чжо отвязал от пояса кошель и целиком бросил его мужчине-уда.
Тот одной рукой обнимал дочь, а другой схватил кошель и дрожащими пальцами открыл его. Обнаружив внутри не только серебро, но и банковские билеты, он громко зарыдал и принялся неистово бить поклоны супругам.
Лу Чжо оставил одного шивэя присмотреть за ним и помочь в случае нужды, а сам помог Вэй Жао сесть в повозку.
— Говорят, что жизнь дочери ничего не стоит, но он ради неё готов был покинуть родные края. Видно, он хороший отец, — тихо проговорила Вэй Жао, когда они устроились поудобнее, и её взгляд упал на собственный живот. Она рано потеряла отца и сама готовилась стать матерью, поэтому не могла без сострадания смотреть на эту сцену, и на душе у неё было горько.
Лу Чжо сжал её руку и сказал:
— Жао-Жао, у тебя доброе сердце. Спасённая тобой сегодня жизнь ребёнка обернётся благословением для нашего собственного дитя.
Вэй Жао улыбнулась и, поглаживая живот, ответила:
— Благословение или нет, я желаю лишь, чтобы наше дитя не знало болезней и бед, живя в спокойствии и довольстве.
Она сама прошла через тяжкие испытания, едва не превратившись в ходячую аптеку с лекарствами, и Лу Чжо на поле боя едва не лишился жизни. Вэй Жао надеялась, что всю горечь они как родители уже испили сполна, и их ребёнку, когда он родится, останется лишь беззаботная жизнь.
Шивэй, оставленный Лу Чжо, помог мужчине-уда снять комнату в постоялом дворе. Лекарь оказался весьма умелым и, получив плату, приложил все силы для исцеления девочки. Малышка постепенно пришла в себя; принимая лекарства и восстанавливая силы, к восьмому дню первого лунного месяца она уже весело прыгала и бегала.
Мужчина-уда вместе с дочерью Бао Я пришёл в ставку цзянцзюня, чтобы выразить благодарность и попрощаться.
Вэй Жао и Лу Чжо приняли отца и дочь вместе.
Мужчина-уда без конца бил поклоны, а Бао Я, понимая, что эти подобные небожителям люди спасли ей жизнь, сняла с шеи подвеску из красного камня в форме луны. Указав на живот Вэй Жао, она застенчиво протянула украшение на ладонях.
Вэй Жао с улыбкой приняла подарок.
Мужчина-уда вернул Лу Чжо оставшееся серебро, приняв лишь деньги на дорогу, пожалованные супругами, и вместе с Бао Я откланялся.
На следующий день было солнечно, тепло и безветренно; Вэй Жао благополучно родила дочь.
- Праздник Юаньсяо (元宵节, yuánxiāojié) — Праздник фонарей, отмечаемый в 15-й день первого месяца по лунному календарю, знаменующий окончание празднования китайского Нового года. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
