Вэй Жао много лет занималась боевыми искусствами, и у неё было крепкое здоровье, поэтому её первые роды — от начала схваток до появления дочери на свет — заняли чуть больше трёх шичэней, что считалось довольно быстрым.
Однако быстрые роды не означали отсутствие боли. К концу Вэй Жао уже не могла разобрать, что течёт по её лицу — пот или слёзы.
Лу Чжо удерживали снаружи, он ничего не видел и лишь слышал её приглушённые стоны, полные слёз. Вэй Жао, всегда такая гордая и упрямая, не желавшая показывать свою слабость, в этот миг больше не могла скрывать переносимые ею страдания.
Лу Чжо лишь корил себя за то, что не может принять эту боль на себя. Но даже эта мысль была лишена смысла: что бы он ни делал и о чём бы ни думал, он не мог облегчить её муки.
Когда изнутри внезапно донёсся звонкий плач младенца, крепко сжатые кулаки Лу Чжо наконец разжались. Из-за того, что он слишком долго и с силой сжимал пальцы, тыльная сторона его ладоней даже приобрела бледно-лиловый оттенок.
Ребёнок громко плакал, но Лу Чжо всё ещё не позволяли войти. Момо не смогли бы его удержать, но Вэй Жао заранее распорядилась об этом — она не хотела, чтобы Лу Чжо видел её в таком состоянии.
Лу Чжо мерил шагами пространство под карнизом галереи, когда Битао и Люя вышли из комнаты с тазами в руках. Лица обеих служанок были бледными, а в уголках глаз застыли полные сострадания слёзы. Взгляд Лу Чжо скользнул по содержимому тазов — от пронзительной красноты у него болезненно запульсировало в висках, а ноги едва не подкосились.
Только в этот момент Лу Чжо осознал, как тяжело женщинам даётся рождение детей. Другие женщины его не заботили, он переживал только за свою жену.
Вскоре вышла Ма-момо с ребёнком на руках, чтобы показать его Лу Чжо.
— Как цзюньчжу? — первым делом спросил Лу Чжо.
Ма-момо с улыбкой ответила:
— С цзюньчжу всё хорошо, кровотечение остановилось. Она уже посмотрела на дитя. Сейчас приберёмся немного, и тогда шицзы-е сможет войти.
Лу Чжо немного успокоился и неловко принял сверток. В пелёнках лежала новорождённая девочка, такая крохотная, что её головка казалась меньше кулака Лу Чжо. Личико было красновато-синим и настолько хрупким, что он невольно затаил дыхание. Пока было неясно, на кого она похожа, но её густые и чёрные первые волосы, совсем как у Вэй Жао, были тонкими и мягкими.
В этот миг Лу Чжо вспомнил об отце и дочери по имени Уда, которые покинули их только вчера. Он подумал, что будет любить свою дочь ещё сильнее, чем тот мужчина из племени Уда любил свою.
В спальне Битао и Люя осторожно помогли Вэй Жао переодеться в чистую и удобную чжунъи.
Постельное бельё и подушки тоже сменили, лицо Вэй Жао протёрли, а длинные волосы уложили в высокую причёску юньцзи. Несмотря на бледность и изнеможение, Вэй Жао всё равно была прекрасна, словно сяньцзы — раненая сяньцзы, вызывающая невольную жалость.
Битао держала зеркало, и Вэй Жао, убедившись в своём виде, слабо улыбнулась.
Люя, стоявшая рядом, заметила:
— Цзюньчжу совершенно напрасно беспокоится. Шицзы-е снаружи места себе не находил от волнения, он только и мечтает поскорее увидеть цзюньчжу, разве станет он обращать внимание на такие мелочи?
Вэй Жао тихо ответила:
— Неважно, обратит он внимание или нет, я не хочу, чтобы он видел меня некрасивой.
Когда-то она видела Лу Чжо в полумёртвом состоянии и во время их перепалок поддразнивала его этим случаем. Вэй Жао не хотела давать Лу Чжо повода для ответных насмешек.
Когда она почувствовала свежесть, Вэй Жао наконец позволила Лу Чжо войти.
Дочь снова уснула. Лу Чжо, держа сверток в руках, переступил порог и первым делом уловил оставшийся в воздухе едва заметный запах крови, а затем увидел Вэй Жао, лежащую на родильном ложе. Её лицо было бледным как бумага, но пара глаз-фениксов смотрела ясно и чисто. Она с легкой улыбкой взглянула на мужа и дочь — в этом взгляде сквозила изнурённая нежность.
Пережив такую долгую боль, она всё ещё могла улыбаться.
Все слова утешения, которые Лу Чжо так долго готовил, пока ждал снаружи, вмиг исчезли из его головы, стоило ему увидеть Вэй Жао. Он молча сел рядом с ней, прижимая к себе дочь.
Вэй Жао посмотрела на дочь в пелёнках. Десять месяцев беременности, постоянные предосторожности — и вот она наконец родила этого «маленького предка».
Дочка сладко спала — маленький комочек. И хотя она всё ещё была не слишком симпатичной, Вэй Жао не могла оторвать от неё глаз. Насмотревшись вдоволь, Вэй Жао внезапно заметила молчание Лу Чжо. Подняв глаза, она встретилась с его сложным взглядом, в котором невозможно было разобрать ни радости, ни печали.
Выражение лица Вэй Жао слегка изменилось, и она спросила его:
— Почему ты такой хмурый? Тебе не нравится дочь?
Семья Лу была родом потомственных военачальников, возможно, они все хотели сыновей? Например, у Хань Ляо было полно законных и побочных сыновей.
Лу Чжо невольно усмехнулся. О чём она только думает?
— Дочь — это прекрасно, просто мне жаль тебя, — сказал он, беря её за руку.
Вэй Жао чувствовала его искренность. Те три с лишним шичэня она переносила такие муки, что если бы Лу Чжо не выказал ни капли сочувствия, её сердце бы ожесточилось.
Однако самый тяжёлый этап остался позади. Вэй Жао взглянула на ребёнка и с улыбкой произнесла:
— Сочувствуй, сочувствуй, но я сама хотела её родить. Даже если бы ты не жалел меня, я всё равно желала этого ребёнка, а значит, должна была пройти через это.
Как же это чудесно — теперь и у неё была своя «верная маленькая ватная жилетка»1. Вэй Жао уже начала представлять, как дочь подрастёт, и она будет шить ей всевозможные красивые платьица, наряжая её словно небожителя. А когда дочь станет ещё старше, Вэй Жао будет поддерживать её во всём, что бы та ни задумала, лишь бы она не сбилась с верного пути.
Глядя в её сияющие глаза, полные надежд на будущее дочери, Лу Чжо не стал больше говорить лишних слов.
Одна была его женой, другая — дочерью. Отныне и до конца его жизнь принадлежала им двоим.
Вэй Жао дала дочери ласкательное имя А-Бао.
Она действительно не могла придумать лучшего прозвища: оно выражало ту любовь, которую они с Лу Чжо питали к дочери, и при этом не звучало слишком вычурно. Что же касается официального имени, Лу Чжо уже отправил письмо в столицу с просьбой к Ин-гогуну и Ин-гогун-фужэнь помочь с выбором. А-Бао была законной старшей дочерью главной ветви рода Лу, и получение имени от прадедушки с прабабушкой придавало этому событию особую торжественность.
- Верная маленькая ватная жилетка (贴心小棉袄, tiēxīn xiǎo mián’ǎo) — китайское иносказание для любящей и заботливой дочери, которая дарит родителям тепло и душевный покой. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
