За А-Бао приглядывали кормилица и Ма-момо, она росла здоровой и крепкой. Вэй Жао спокойно проводила послеродовой месяц, и к девятому дню второго месяца, когда А-Бао исполнился месяц, тело Вэй Жао почти восстановилось: лицо расцвело румянцем, а сама она ослепительно сияла красотой.
— С такой фигурой цзюньчжу разве скажешь, что она только что родила?
На банкете в честь первого месяца жизни ребенка Вэй-ши, фужэнь помощника генерала Мэна, обошла вокруг Вэй Жао и с завистью произнесла эти слова. Сама она в то время, когда родила старшего сына, восстанавливалась далеко не так быстро, как Вэй Жао: на животе долго оставалась лишняя плоть, которую хоть и не было видно под одеждой, но она чувствовалась на ощупь и никак не уходила.
Другие фужэнь чиновников тоже принялись рассыпаться в похвалах.
Вэй Жао с улыбкой объяснила, что все это заслуга Сунь-момо.
Из двух ее момо Ма-момо была мастерицей в уходе за новорожденными, а Сунь-момо искусно заботилась о женщинах до и после родов. С того момента, как Вэй Жао родила, Сунь-момо ни на шаг не отходила от нее: она не только помогла быстро пережить дискомфорт от прилива молока, но и каждый день делала массаж живота. За то, что тело так быстро пришло в норму, действительно стоило благодарить Сунь-момо.
Ма-момо и кормилица тоже заслужили похвалу: А-Бао росла пухленькой и белой, а ее большие блестящие черные глаза были точь-в-точь как у Вэй Жао, будто их вырезали по одной форме. Малышка росла очень складной, унаследовав все достоинства матери, и только брови достались ей от Лу Чжо. Брови Вэй Жао на самом деле были густыми, их приходилось регулярно подправлять, в то время как две длинные брови Лу Чжо были четко очерченными и летящими, без единого лишнего волоска, чему Вэй Жао даже завидовала.
Когда женщины закончили любоваться ребенком, Ма-момо отнесла А-Бао на передний двор.
Лу Чжо как раз принимал чиновников Ганьчжоу, пришедших с поздравлениями. Увидев ребенка, он взял ее на руки. Всегда мягкий, словно яшма, Лу Чжо, баюкая дочь, стал улыбаться еще нежнее.
Мэн Ко, который был с ним в самых близких отношениях, подошел поближе, поглядел на малышку и с удивлением сказал:
— Да-сяоцзе настоящая красавица! В таком возрасте она уже так очаровательна, что же будет, когда она вырастет?
Улыбка Лу Чжо стала еще шире.
Мэн Ко вдруг усмехнулся и предложил:
— Цзянцзюнь, моему младшему сыну всего восемь лет. Если вы не презираете этого мальчишку, не породниться ли нам семьями?
Улыбка Лу Чжо чуть померкла. Он сделал два шага в сторону, прижимая дочь к себе, и мягко ответил:
— Она еще слишком мала. Когда вырастет, пусть сама выбирает себе мужа.
Видя, как тот оберегает дочь, Мэн Ко громко расхохотался.
Лу Чжо нахмурился, опасаясь, что дочь может испугаться его громового смеха, но, взглянув вниз, увидел, что девочка, склонив голову набок, смотрит в сторону Мэн Ко. Она не только не испугалась, но, казалось, была весьма заинтригована.
Сердце Лу Чжо смягчилось, и его наполнила гордость.
Его А-Бао была зачата в военном лагере и еще до рождения слушала, как отец и мать обсуждают военное искусство. Сейчас, когда ей едва исполнился месяц, она уже бесстрашна. В будущем, когда она подрастет, она непременно станет выдающейся личностью.
Даже смешно вспомнить: когда Лу Чжо в свое время услышал, что бабушка собирается выбрать ему добродетельную жену, он думал о том, чтобы взять в супруги достойную и скромную женщину, которая почитала бы родителей, воспитывала детей и во всем видела в муже свое Небо1. Теперь же, когда у него родилась дочь, Лу Чжо совсем не хотел растить ее такой благонравной затворницей. Ни один мужчина не должен становиться для его дочери «Небом» — она должна жить свободно и непринужденно, подобно Вэй Жао.
Лишь сегодня Лу Чжо окончательно понял, почему Шоуань-аньцзюнь именно так воспитывала свою дочь.
Тот, кто по-настоящему любит свою дочь, не пожелает ей стать лишь тенью и придатком мужчины.
Спустились сумерки. А-Бао унесли кормилица и Ма-момо. Вэй Жао собралась искупаться, а Лу Чжо в чжунъи ждал ее на кане.
За окном завывал северный ветер, ночной мороз сковывал воду льдом, но в груди Лу Чжо сейчас пылал огонь.
Наконец из соседней комнаты послышались шаги.
Длинные ресницы Лу Чжо дрогнули, и страница книги, которую он давно не перелистывал, наконец пришла в движение.
Днем Вэй Жао уже мыла голову, поэтому сейчас лишь ополоснулась. Руки Люя и Битао становились все искуснее в массаже плеч и спины, и Вэй Жао едва не уснула от удовольствия.
Однако, вернувшись в спальню и увидев притворяющегося Лу Чжо на краю кана, Вэй Жао поняла, что сегодня он не сдержится. Этот человек терпел с того самого дня, как у нее обнаружили желанную беременность, и к сегодняшнему дню едва не сошел с ума от воздержания. Только днем он вел себя как цзюньцзы, а ночью, даже когда мог лишь обнимать и целовать ее, умудрялся мучить ее больше часа.
— У шицзы весьма изысканный настрой, — тихо съязвила Вэй Жао, забираясь на кан и ныряя под одеяло.
Лу Чжо усмехнулся, отложил книгу и тоже скользнул в постель.
Супруги были словно масло и огонь: стоило им соприкоснуться, как всё вокруг затрещало и заполыхало. Вэй Жао крепко вцепилась в плечи Лу Чжо. Она не боялась даже в брачную ночь, но сейчас испытывала легкое волнение.
Лу Чжо почувствовал ее состояние. Он знал, что Вэй Жао только восстановила силы и, возможно, не сможет сразу вынести его натиск.
— Не бойся, сегодня я буду во всем тебя слушаться, — Лу Чжо покрывал поцелуями ее лицо от бровей до уголков губ. Он знал, что бывает властным и напористым, но сегодня он обещал остановиться в тот же миг, когда Вэй Жао этого потребует.
Вэй Жао сначала осторожно проверяла его, а обнаружив, что Лу Чжо действительно покладист, стала забавляться этим, намеренно дразня его.
Капли пота скатывались по красивому лицу Лу Чжо. В какой-то момент ему безумно захотелось как следует наказать эту маленькую лисицу, но он сдержался.
Ничего, он подождет, пока она окончательно окрепнет, и тогда заберет и долг, и проценты.
— Днем помощник генерала Мэн хотел, чтобы наши дети обручились.
После близости Лу Чжо лежал, обнимая Вэй Жао и разговаривая с ней.
Вэй Жао рассмеялась:
— И что ты ответил?
Лу Чжо:
— Конечно, я не согласился. А-Бао, когда вырастет, наверняка будет похожа на тебя. Вряд ли наше слово будет иметь значение, когда она станет выбирать себе мужчину.
Вэй Жао:
— А вдруг она будет похожа на тебя? Захочет, чтобы родители все решили за нее, и пожелает выйти замуж за добродетельного и талантливого цзюньцзы с безупречной репутацией.
В этих словах было слишком много иронии. Лу Чжо на мгновение задумался и тихо произнес:
— Пусть уж лучше будет похожа на тебя. Если она будет такой, как я, ей придется сначала больно споткнуться, прежде чем она поймет, что такое любовь.
Вэй Жао замерла.
Лу Чжо приподнял ее подбородок и нежно поцеловал.
- Муж — это Небо (夫为天, fū wéi tiān) — традиционная конфуцианская концепция, согласно которой муж является для жены высшим авторитетом и опорой, подобно божеству. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
