После того как её тело полностью восстановилось, Вэй Жао начала жизнь, в которой воспитание дочери сочеталось с обучением воинов.
Во время её беременности пятьсот воинов поместья, набранных ранее, хорошо питались и одевались; под началом братьев Чжао Суна и Чжао Бая они усердно тренировались. Те, кто прежде из-за бедности были лишь высокими да костлявыми, раздались в плечах и окрепли, а немногие выходцы из богатых семей, успевшие слегка раздобреть, сбросили лишний жир и обзавелись крепкими мускулами.
Армия Шэньу более всего славилась своей конницей. У Вэй Жао было всего пятьсот воинов поместья, и даже если бы им выпал шанс оказаться на поле боя, пятьсот пехотинцев не сыграли бы большой роли. Но если бы их удалось превратить в конный отряд из пятисот всадников, они могли бы и приходить на выручку в качестве подкрепления, и сражаться в авангарде, прорывая вражеский строй.
Посоветовавшись с Лу Чжо, Вэй Жао закупила партию боевых коней у торговцев из Уда и при содействии братьев Чжао лично принялась обучать эти пятьсот воинов.
Поначалу эти пятьсот человек были лишь ослеплены красотой цзюньчжу; больше всего они думали о том, что в будущем благодаря связи цзюньчжу с шицзы смогут попасть в армию Шэньу. Однако когда они увидели Вэй Жао в седле, воочию узрели, как ловко она преодолевает препятствия, и как, сжимая в руках длинное копьё, побеждает братьев Чжао Суна и Чжао Бая, — отношение пятисот воинов мигом переменилось, и они прониклись к Вэй Жао искренним почтением.
Женщину, пожалуй, легко недооценить, но стоит ей проявить достойные восхищения способности — будь то в торговле, изящной словесности или ратном деле, — как вместе с умениями неизбежно приходят признание и уважение.
Лу Чжо мастерски владел копьём, но Вэй Жао не желала заимствовать приёмы семьи Лу. Она попыталась переложить первое движение своей техники меча, «Мимолётный блеск, скользящая тень»1, на копейный лад. Когда работа была почти завершена, она показала результат Лу Чжо. В её технике нападение сочеталось с защитой; Лу Чжо весьма похвалил её и помог внести небольшие правки, после чего Вэй Жао начала обучать пятьсот воинов искусству владения копьём.
И покупка лошадей, и снаряжение длинными копьями требовали немалых средств. К счастью, состояние Вэй Жао было внушительным: одних только годовых доходов столичного терема Гуансин вполне хватало, чтобы полностью покрыть расходы на обучение этих пятисот воинов.
Тренировки тренировками, но Вэй Жао не оставляла без внимания и дочь. Обычно она уходила из дома утром и возвращалась в поместье к полудню, чтобы пообедать, а затем весь остаток дня проводила с А-Бао. Она наблюдала, как маленькая егоза из ленивого младенца, знающего лишь еду да сон, постепенно учится переворачиваться, сидеть и ползать. К первому месяцу нового года, когда пришло время праздновать первую годовщину, А-Бао уже научилась ходить, причём шаг её был на удивление твёрдым.
— Няннян!
Рано утром, когда Вэй Жао и Лу Чжо ещё не успели подняться и нежились в постели, из-за окна вдруг раздался звонкий и нежный голосок А-Бао.
Вэй Жао не пришлось подгонять его: Лу Чжо тут же сел и принялся быстро одеваться.
Вэй Жао с улыбкой смотрела ему в спину. Этот не знающий приличий шицзы позволял себе всякие вольности лишь наедине с ней, перед дочерью же он всегда старался сохранять степенный вид.
Вэй Жао не спешила вставать. Слегка оправив ворот просторного чжунъи, она осталась лежать в постели.
Накинув верхнее платье, Лу Чжо первым делом отворил дверь во внутренние покои.
А-Бао, которую развлекали Битао и Люя, уже начала терять терпение. Увидев выходящего отца, малышка тут же вскинула пухлые ручонки и, покачиваясь, побежала к нему. Лу Чжо сделал пару быстрых шагов, наклонился и подхватил дочь на руки.
Оказавшись в объятиях отца, А-Бао принялась заглядывать внутрь, желая поскорее увидеть нян. Лу Чжо переступил порог, не выпуская дочь из рук.
Едва он опустил девочку на кровать, как А-Бао тут же попыталась юркнуть к матери под одеяло. В свои неполные двенадцать месяцев она была точной копией Вэй Жао, вот только — не то в силу возраста, не то из-за того, что благородство натуры передалось ей от Лу Чжо, — в чертах её лица сквозила возвышенная чистота, внушающая почтение издалека. В ней не было той искорки лукавого очарования, что с самого детства читалась во взгляде Вэй Жао.
— Ты позвала деде? — Вэй Жао прижала дочь к себе и поцеловала в пухлую щёчку.
А-Бао лишь мельком взглянула на отца, присевшего на край кровати, и поспешила уткнуться лицом в объятия Вэй Жао.
Лу Чжо лишь беспомощно вздохнул.
Он возвращался домой лишь раз в десять дней, а в пору сильной занятости — и того реже. Времени, проведённого вместе, было слишком мало, отчего дочь упорно не желала называть его отцом. В десять месяцев она уже вовсю звала нян, но его по-прежнему отказывалась величать деде. Впрочем, малютка, кажется, понимала, что отец — самый близкий ей человек после матери: стоило Вэй Жао начать журить её, как А-Бао тут же бежала к Лу Чжо за защитой.
Лу Чжо протянул руку и ласково погладил А-Бао по голове.
Вэй Жао обратилась к дочери:
— Завтра первая годовщина А-Бао. Сегодня нян подготовит для тебя вещицы для чжуачжоу, там будет много всякой всячины, очень интересной. Позови деде, и тогда деде тоже вручит тебе подарок.
- Мимолётный блеск, скользящая тень (浮光掠影, fú guāng lüè yǐng) — образное выражение, означающее поверхностные, мимолётные впечатления; в данном тексте используется как название приёма. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
