А-Бао посмотрела на а-де, но так и не позвала его.
Вэй Жао окончательно зашла в тупик.
Лу Чжо с улыбкой произнёс:
— Раз она не поддаётся соблазну, это значит, что у А-Бао твёрдый характер.
Вэй Жао только и оставалось, что смириться с его безграничной отцовской нежностью:
— Ладно, хвали её сколько угодно. Только сам придумывай, как уговорить её позвать тебя, я больше не вмешиваюсь.
Лу Чжо не спешил. В этот раз он собирался дождаться окончания праздника Юаньсяо, прежде чем отправиться в военный лагерь. За такой долгий срок он обязательно сумеет расположить к себе дочь.
После еды Лу Чжо повёл А-Бао гулять, а Вэй Жао занялась подготовкой вещей, необходимых для завтрашнего ритуала чжуачжоу1.
Битао и Люя помогали ей разбирать сундуки. Внезапно Битао достала грецкий орех из чистого золота и нефрита и взволнованно спросила Вэй Жао:
— Цзюньчжу, это вещь, дарованная Хуаншаном. Стоит ли завтра положить её на стол для чжуачжоу?
Вэй Жао удивлённо спросила:
— Как получилось, что мы и это привезли с собой?
Битао ответила:
— Вы разве забыли, цзюньчжу? Когда мы собирали вещи, я спрашивала вашего позволения.
Чиновникам, возможно, часто выпадает случай получить награду от правителя, но благородным девицам, живущим во внутренних покоях, подобное счастье может не улыбнуться за всю жизнь. Когда-то вы, цзюньчжу, присутствовали на дворцовом банкете в честь праздника Дуаньу, и Юаньцзя-ди пожаловал вам такую прекрасную вещь. Разумеется, её нужно всегда носить с собой. Подарок, дарованный свыше, убережёт от мелких людишек!
Вэй Жао действительно этого не помнила. Однако грецкий орех символизировал гармонию и долголетие, так что его и впрямь можно было положить на стол для ритуала.
Вместе со служанками они собрали все двадцать четыре благоприятных предмета для чжуачжоу и сложили их в отдельную шкатулку, чтобы завтра достать и расставить.
Лу Чжо долго играл с дочерью, а во время полуденного отдыха вспомнил о предметах для гадания и захотел на них взглянуть.
Вэй Жао велела Люя принести шкатулку.
Лу Чжо открыл её, осмотрел вещь за вещью и заметил внутри круглую коробочку, обтянутую парчой. Он вынул её и открыл крышку: внутри оказался на редкость знакомый золотой орех.
Память внезапно перенесла его на шесть лет назад, на скачки на драконьих лодках во дворец в праздник Дуаньу. Команда армии Шэньу под его началом тогда одержала победу. Хуаншан, тайхоу-няннян и другие знатные особы делали ставки, и те, кто проиграл, должны были отдать свои призы победившей стороне. Среди этих наград были две порции вишнёвых пирожных от Вэй Жао и золотой орех от Хуаншана.
Вишнёвыми пирожными угостили воинов армии Шэньу, участвовавших в состязании, а золотой орех Лу Чжо оставил себе.
В то время Ци Чжункай завидовал ему из-за подарка, пожалованного свыше. Лу Чжо знал, что такие орехи составляют пару, и с улыбкой сказал Ци Чжункаю, что тот может попросить у Хуаншана второй. Но Ци Чжункай, не стесняясь в выражениях, ответил, что не желает составлять с ним пару, и если уж просить, то это должна сделать его тогдашняя невеста, Се Лю-гунян.
— Откуда этот орех? — Лу Чжо посмотрел на Вэй Жао.
Вэй Жао рассказала о том, как в те годы тайхоу-няннян и хуанхоу-няннян, объединившись, использовали Се Лю-гунян, чтобы поиздеваться над ней из-за того, что она никак не могла выйти замуж. Вспомнив, что то дело было связано и с Лу Чжо, Вэй Жао бросила на него кроткий взгляд:
— Хуаншан пожалел меня и нарочно уронил этот золотой орех так, что он покатился к моим ногам, а затем, как и полагалось, одарил меня им.
Лу Чжо почувствовал себя несправедливо обвинённым. Откуда ему было знать, что тайхоу-няннян воспользуется его помолвкой, чтобы уязвить Вэй Жао?
Однако при мысли о том, в каком положении Вэй Жао находилась в юности, в его сердце поднялась волна нежности и сострадания.
Держа золотой орех, он сел рядом с ней и спросил:
— Насколько мне известно, у Хуаншана было всего два таких золотых ореха. Ты знаешь, где находится второй?
Откуда Вэй Жао было это знать?
Лу Чжо горько усмехнулся. Тогда, когда он получил награду от Юаньцзя-ди, Вэй Жао сидела неподалёку. То, что она напрочь забыла о существовании парной вещи, ясно доказывало: в ту пору у Вэй Жао не было к нему ни малейших чувств. Даже если бы они оба получили по золотому ореху, в её сердце не поднялось бы ни малейшего волнения.
— Тот орех у меня, Хуаншан пожаловал его мне в качестве приза, — сказал Лу Чжо, глядя на неё.
Вэй Жао опешила, но тут же вспомнила: кажется, нечто подобное действительно было.
— Оказывается, наш брак был предрешён уже давно. — Лу Чжо вложил золотой орех ей в ладонь и сжал её руку. — Орех долголетия, союз на сто лет… Жао-Жао, нам с тобой было предначертано стать мужем и женой.
Слушая его низкий голос и чувствуя пальцами узоры на золотом орехе, она тоже ощутила, что за всем этим стоит незримая нить судьбы.
Она презирала его, ненавидела его, но в итоге всё равно полюбила.
— Мой орех остался в столице. Когда в конце года мы вернёмся, положим их вместе и будем хранить, — мягко произнёс Лу Чжо, обнимая её.
Вэй Жао с улыбкой кивнула.
Она с ним составляет пару, и орехи, конечно, тоже должны быть парой.
- Чжуачжоу (抓周, zhuāzhōu) — традиционный китайский ритуал, проводимый в первый день рождения ребёнка, при котором перед ним раскладывают различные предметы для предсказания его будущего по тому, что он выберет. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
