В конце апреля в Ганьчжоу по-настоящему потеплело.
В этот день в полдень Вэй Жао вернулась с тренировки войск. Едва войдя в резиденцию цзянцзюня, она услышала горький плач А-Бао, словно ту сильно обидели. Вэй Жао поспешила в задний двор. Там она увидела А-Бао на руках у Ма-момо; личико девочки от крика стало багровым. Заметив мать, А-Бао тут же потянулась к ней.
Вэй Жао взяла дочь на руки, и та, прижавшись к ней, постепенно затихла.
— Что случилось? — спросила Вэй Жао, поглаживая девочку по хрупкой спинке.
Ма-момо, вся взмокшая от волнения, согнулась в поклоне:
— дасяоцзе все утро вела себя хорошо, но только что, играя в переднем дворе, вдруг вспомнила о шицзы. Раскапризничалась, захотела к де, и как мы ее ни утешали, ничего не помогало. Мы решили, что цзюньчжу скоро вернется, поэтому не стали посылать за вами.
Вэй Жао с удивлением посмотрела на дочь. Видимо, та немного подросла: после Нового года девочка стала явно ближе с Лу Чжо, чем в прошлом году. Однако она все еще скупилась называть его де, и Лу Чжо приходилось прилагать все усилия, чтобы рассмешить ее до икоты, лишь бы услышать заветное слово. Почему же сегодня она вдруг его ищет?
Пока мать гадала, А-Бао подняла голову и захлопала заплаканными глазами:
— Хочу к де.
Сердце Вэй Жао смягчилось.
На самом деле Лу Чжо уехал в лагерь только вчера утром, и до его возвращения оставалось еще несколько дней.
— Сначала А-Бао пообедает с а-нян, а потом а-нян отвезет тебя к де, хорошо? — Вэй Жао поцеловала дочь.
Получив желаемое, А-Бао радостно закивала.
Обед был готов, мать и дочь поели, весело болтая. После еды Вэй Жао, как и обещала, велела Битао собрать вещи.
— Как долго цзюньчжу планирует там пробыть? — спросила Битао.
Вэй Жао посмотрела на А-Бао и улыбнулась:
— Это зависит от желаний нашей дасяоцзе. Если ей понравится в военном лагере, останемся на несколько дней, а если нет — возможно, вернемся уже завтра.
Битао, Люя, Ма-момо и остальные, услышав это, про себя надеялись, что дасяоцзе там не понравится. Иначе, когда и девочка, и цзюньчжу уедут, им совсем нечего будет делать.
В эти дни Лу Чжо находился в лагере Сучжоу.
Вэй Жао и А-Бао сидели в повозке, их сопровождали Чжао Бай и шестнадцать шивэй из свиты цзюньчжу.
А-Бао впервые покидала Ганьчжоу. Она прильнула к окну, во все глаза глядя по сторонам. Вэй Жао сидела рядом, придерживая дочь, чтобы та не высунулась слишком сильно и случайно не выпала.
— Это корова, — Вэй Жао указала на пахотного вола у дороги.
А-Бао:
— Большая корова!
— Они возделывают землю. Всё, что мы едим, выращено на полях.
— Поля!
— А это снежные горы. Там слишком высоко и холодно, поэтому снег на вершинах не тает.
— Снежные горы!
Что бы ни говорила Вэй Жао, А-Бао всё казалось удивительным.
Позже А-Бао утомилась, и Вэй Жао, баюкая дочь, уложила ее спать. Когда девочка уснула, Вэй Жао переложила ее на узкую кушетку, подложив под голову подушку, и села рядом, чтобы та не скатилась.
Повозка слегка покачивалась, пухлые щечки А-Бао подпрыгивали в такт. Длинные ресницы изогнулись, а прямые брови были точь-в-точь как у Лу Чжо.
Вэй Жао не отрывала глаз от дочери, представляя, как обрадуется Лу Чжо, и на душе у нее становилось тепло.
А-Бао долго спала, а проснувшись, продолжила разглядывать пейзаж за окном. Впрочем, к этому времени они уже почти добрались до лагеря. Вокруг расстилались военные пашни, простых людей почти не было.
Вэй Жао заранее отправила Чжао Бая вперед, чтобы предупредить о приезде.
Мать и дочь сидели у окна, наблюдая, как Чжао Бай скачет к лагерю. Вскоре навстречу им из ворот вылетел вороной конь.
— Де! — А-Бао даже узнала Фэймо.
Вэй Жао с улыбкой смотрела на фигуру вдали. Весенний ветер был теплым. Лу Чжо в серебряных доспехах на великолепном скакуне походил на небесного воина, сошедшего в мир смертных.
— Де!
Чем ближе подъезжал Лу Чжо, тем громче кричала А-Бао.
Лу Чжо всё прекрасно слышал. С улыбкой на губах он подскакал к повозке и первым делом подхватил А-Бао.
— Осторожнее, — обеспокоенно произнесла Вэй Жао.
Разве мог Лу Чжо уронить собственную дочь? Он посадил А-Бао перед собой, одной рукой держа поводья, а другой обнимая ее маленькое тельце.
А-Бао, впервые оказавшаяся в седле, была в восторге и требовала, чтобы отец поскакал быстрее.
Лу Чжо рассмеялся:
— Нельзя скакать, твоя а-нян еще в повозке. Если мы ускачем, твоя а-нян рассердится.
А-Бао повернулась к окну.
Вэй Жао сделала обиженное лицо:
— Неужели А-Бао бросит а-нян?
А-Бао призадумалась — расставаться с матерью ей всё же не хотелось.
Утешив дочь, Лу Чжо повернулся к Вэй Жао:
— Почему вы вдруг приехали?
Вэй Жао кивнула на А-Бао:
— Всё твоя драгоценная дочурка. Раскапризничалась, захотела к де, аж личико от слез посинело.
Лу Чжо снова расплылся в улыбке. Он знал: раз он так балует дочь, она тоже будет о нем помнить.
На закате воины в лагере ужинали. Увидев, как их главнокомандующий везет на руках прелестную, словно вырезанную из нефрита, девочку, а следом едет повозка, все догадались, что прибыли цзюньчжу и дасяоцзе.
А-Бао с любопытством оглядывалась.
Пока еще было светло, Лу Чжо отправил Вэй Жао отдыхать в свой шатер, а сам проехал с А-Бао по лагерю. Воины приветствовали девочку, а та, хлопая глазами, смотрела на них без тени страха. Все наперебой хвалили Лу Чжо, говоря, что у отца-тигра не бывает дочери-пса1.
Вдоволь нахваставшись дочерью, Лу Чжо вернулся в шатер.
Рядом с его шатром уже поставили новый для кормилицы и А-Бао. Ночью же Лу Чжо и Вэй Жао спали вместе.
Поскольку Вэй Жао часто тренировала войска, слух о том, как она под видом младшего двоюродного брата Лу Чжо занималась в лагере, давно разлетелся повсюду. Мэн Ко и остальные не раз подшучивали над Лу Чжо, и тот в конце концов стал относиться к этому спокойнее, больше ничего не скрывая.
- У отца-тигра не бывает дочери-пса (虎父无犬女, hǔ fù wú quǎn nǚ) — обр. у выдающегося отца не рождаются заурядные дети. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
