Хань Ляо понимал: когда настанет этот час, он ни за что не станет больше жалеть благоухание и дорожить нефритом1 ради Вэй Жао.
Лу Я пришел в себя.
Вэй Жао пришла навестить его.
Дни, которые Лу Я провел, спасая свою жизнь, были крайне тяжелыми. Некоторые раны на его теле, не обработанные вовремя, уже начали гноиться. К счастью, смертельных ранений не оказалось, однако ему пришлось немало вытерпеть, пока военный лекарь вычищал их ножом.
Вэй Жао взирала на все это почти безучастно.
Лу Я не осмеливался смотреть ей прямо в глаза.
Он знал, насколько глубоки были чувства между его братом и невесткой. *Да-гэ* принимал в *дасао* любое ее отступление от канонов и то, как она шла наперекор Пути, даже позволяя ей обучать солдат. А она, едва услышав дурную весть о *да-гэ*, забыв о собственной безопасности, бросилась в кишащую опасностями степь, где угрозы затаились со всех четырех сторон, во главе пяти сотен личных воинов.
Если бы не он, *да-гэ* остался бы жив. Если бы не он, его *дасао* не пришлось бы харкать кровью и лить слезы.
Когда военный лекарь удалился, Лу Я опустился перед Вэй Жао на колени:
— *Дасао*, это я виноват перед *да-гэ*.
Вэй Жао слегка вскинула голову и, глядя куда-то в сторону, произнесла:
— Поднимись. Твой *да-гэ* был слишком горд, он бы не обрадовался, увидев тебя на коленях передо мной.
Лу Я, терзаемый еще большим стыдом, поднялся с опущенной головой.
Вэй Жао по-прежнему не смотрела на него:
— Рассказывай. Почему ты считаешь себя виноватым перед ним?
Лу Я не стал ничего скрывать. Он начал с того момента, когда *да-гэ* велел ему опасаться Хань Ляо с сыном и приказал оставаться в лагере. Затем он поведал, как в ущелье Тесэлин брат уступил ему коня Фэймо; как после того, как войско рассеялось, их окружили воины Уда; как *да-гэ* увел за собой основные силы врага; как он слышал, что солдаты Уда нашли тело *да-гэ* под обрывом; и, наконец, как во время бегства он обнаружил правительственные войска и был спасен гвардией Шэньу под предводительством Вэй Жао.
Вэй Жао слушала молча. Теперь у нее не осталось сомнений в гибели Лу Чжо.
Но сейчас у нее были дела поважнее. Она не могла допустить, чтобы Лу Чжо, воины гвардии Шэньу и другие солдаты Срединной равнины погибли напрасно.
Вэй Жао нужно было лишь получить от Лу Я зацепки. Больше она ничего ему не сказала: чем больше людей знало правду, тем легче было спугнуть Хань Ляо и его сына. Пусть Лу Я и дальше считает их обычными соперниками в борьбе за влияние в четырех высших армиях.
Лу Я лег отдыхать, а Вэй Жао после обеда отправилась к шатру, где содержались пленники.
Условия здесь были суровыми: более трех сотен пленников, словно три сотни голов скота, теснились в одном большом шатре, у каждого были связаны руки и ноги.
Вэй Жао не стала заходить внутри. Сопровождаемая Чжао Бай, она медленно обходила шатер снаружи.
Доносившееся изнутри бормотание людей Уда казалось неразборчивым.
В армии Великой Ци у простых солдат не было ни желания, ни времени учить язык Уда. Военачальники либо были слишком заняты, либо считали это ниже своего достоинства. Обычно для переговоров использовали пару пленных из народа Уда, понимавших речь Срединной равнины, или брали с собой купцов, владеющих их наречием.
Но Лу Чжо знал язык Уда.
Когда Вэй Жао спросила его, зачем он его выучил, Лу Чжо с улыбкой ответил: «Нужно знать себя и знать другого». Он говорил, что изучение чужого языка для него — сущий пустяк. Вэй Жао до сих пор помнила выражение его лица в тот миг: мягкая улыбка, а в глубине глаз — скрытая самоуверенность и лукавство.
Вэй Жао остановилась перед шатром и быстро смахнула слезу в уголке глаза.
Чжао Бай молча смотрел в сторону, его глаза тоже покраснели.
В этот момент изнутри донесся обеспокоенный голос на языке Уда:
— *Ванцзы*, вы в порядке?
— Заткнись! Не смей называть меня *ванцзы*.
— Слушаюсь. Но ваша рана?..
Внутри воцарилась тишина.
Сердце Вэй Жао забилось словно барабан. Неужели среди пленников оказался *ванцзы* Уда?
Все верно. Она слышала от Лу Чжо, что если принцы Великой Ци один изнеженнее другого и редко появляются на поле боя, то сыновья степных ханов — сплошь доблестные воины. Они гордятся своими военными заслугами. Трусливого принца, ищущего лишь удовольствий, презирали бы даже соплеменники, и он никогда не добился бы расположения отца-кагана.
Когда у Лу Я осталось лишь чуть больше десяти человек, этот *ванцзы* во главе десятитысячной конницы бросился в погоню. Должно быть, он был уверен, что сможет захватить добычу, лишь протянув руку, и опасности нет. Он и не подозревал, что столкнется с Вэй Жао, которая вела людей к ущелью Тесэлин на поиски Лу Чжо. В последовавшей схватке гвардейцы Шэньу были полны ярости, а пять сотен личных воинов Вэй Жао горели желанием отличиться. Окружив врага превосходящими силами, они разгромили тот десятитысячный отряд.
Мысли Вэй Жао стремительно сменяли одна другую. Она двинулась дальше и вскоре вернулась в свой шатер.
Помимо тайного приказа Чжао Бай усилить надзор за тремя сотнями пленников и не допустить никаких происшествий, она отправила отряд гвардейцев Шэньу в степь под предлогом поисков тела Лу Чжо. На самом же деле они должны были следить, не пошлет ли Уда подкрепление, чтобы отбить принца. Сама же Вэй Жао не спешила допрашивать пленников, делая вид, будто, как она и говорила, хочет лишь увезти их в столицу и казнить, чтобы утолить свою скорбь.
В то время как Вэй Жао сохраняла спокойствие, генерал Сю Цзи со стороны Уда был вне себя от ярости.
В плен попал восьмой сын Хулунь Кэханя. Он не был самым могущественным среди принцев, но был единственным сыном самой любимой Яньчжи кагана. Хулунь Кэхань, любя дом, любил и ворону на его крыше, а потому во всем потакал восьмому *ванцзы*. В этот раз, когда тот отправился в поход для закалки, каган особо наказал генералу беречь его.
Сю Цзи не ожидал, что, хотя его тщательно подготовленная засада и устранила Лу Чжо — эту заветную беду в самом его сердце, — он потеряет принца, который всего лишь погнался за десятком уцелевших солдат Шэньу. Теперь *ванцзы* в руках Великой Ци, и жив ли он — неизвестно.
Положение Уда было незавидным. В битве при Тесэлин тридцать тысяч воинов Шэньу под началом Лу Чжо заставили его потерять почти вдвое больше людей. Идти теперь на лагерь хоу Ситина было равносильно тому, чтобы ударить яйцом о камень. Этот старый лис мог сговориться с ним, чтобы подставить Лу Чжо, но он ни за что не проявит милосердия к врагу на поле боя.
Раз открытый бой невозможен, нужно было тайно заставить хоу Ситина и его сына вернуть принца. Отпустить одного пленника для них было так же легко, словно перевернуть ладонь.
Генерал Сю Цзи написал Хань Ляо секретное письмо и отправил посольский отряд в лагерь Великой Ци. Официально они должны были вести переговоры о перемирии, но истинной целью была тайная передача вести Хань Ляо.
Лагеря двух армий разделяли огромные пространства, в бескрайней степи никто никого не видел. Однако существовало правило: когда две армии сражаются, послов не казнят. Сю Цзи верил, что, даже если его людей схватят патрули Великой Ци, они невредимыми предстанут перед хоу Ситином и его сыном.
К несчастью, его послы наткнулись на гвардейцев Шэньу.
Следуя приказу Вэй Жао, гвардейцы первым же делом схватили послов Уда.
Те вели себя невозмутимо, заявляя, что прибыли по поручению своего командования для переговоров о мире с хоу Ситином.
В обычной ситуации воины Великой Ци в худшем случае просто грубо связали бы их и доставили в лагерь, но эти гвардейцы Шэньу поступили иначе. Они тщательно обыскали послов и их спутников, проверив каждое потайное место, и в итоге обнаружили секретное письмо.
Возглавлял этот отряд один из личных воинов Вэй Жао.
Он был верен прежде всего Вэй Жао, и лишь затем — гвардии Шэньу.
Прочитав письмо, воин спрятал его за пазуху и приказал перебить остальных, оставив в живых лишь одного посла. Ему заткнули рот, облачили в доспехи воина Уда, выдавая за вражеского лазутчика, и доставили в лагерь гвардии Шэньу.
Хоу Ситин и Хань Ляо, услышав, что гвардейцы Шэньу поймали лазутчика Уда и бросили его в шатер к остальным пленникам, не придали этому значения.
- Жалеть благоухание и дорожить нефритом (怜香惜玉, lián xiāng xī yù) — китайская идиома, означающая нежное и бережное отношение к женщине. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
