Вэй Жао получила тайное письмо, написанное генералом Сю Цзи Хань Ляо. На нем стояла полководческая печать Сю Цзи, содержалось его требование к Хань Ляо отпустить восьмого принца, а также угроза: если через десять дней Сю Цзи не увидит восьмого принца, он расскажет о том, как отец и сын Хань подставили братьев Лу Чжо.
Это тайное письмо воины армии Шэньу обнаружили в потайном слое стельки посланника Уда. Согласно обычаю передвижения послов двух армий, если бы Вэй Жао не подозревала отца и сына Хань, если бы Вэй Жао не обнаружила среди пленных спрятавшегося принца и не отдала распоряжения заранее, то как могли солдаты Великой Ци догадаться, что посол изо всех сил постарается спрятать тайное письмо? Разве могли они подумать, что главный военачальник армии Лунсян и его сын вступили в сговор с внешним врагом ради истребления верных и честных мужей?
Рука Вэй Жао, державшая письмо, не переставая, дрожала.
Лу Чжо уже давно подозревал отца и сына Хань. Если бы Лу Я не пренебрег его наставлениями и не покинул лагерь, попав в засаду, устроенную Хань Ляо, его сыном и Сю Цзи, Лу Чжо ни за что не оказался бы в смертельной опасности.
Столь благородный и достойный человек погиб из-за этого клочка бумаги.
Вэй Жао злилась на Лу Я за то, что его импульсивность испортила дело, ненавидела Лу Чжо за то, что он заботился только о брате, забыв о них с дочерью, но эта ненависть была вызвана лишь горечью от того, что Лу Чжо так просто погиб. По-настоящему же она ненавидела только Хань Ляо и его сына.
На второй день Вэй Жао начала притворяться больной.
На четвертый день из столицы прибыл указ. Император Юаньцзя повелел хоу Ситина, Цинь Миню и остальным продолжить наступление вглубь земель Уда, чтобы отомстить за павших воинов. Хоу Ситина, Цинь Минь и другие военачальники собрались в шатре главнокомандующего, чтобы обсудить стратегию нападения. Лу Я тоже был среди них. В армии Шэньу оставалось еще почти двадцать тысяч человек, она все еще сохраняла боеспособность.
Двадцать тысяч тяжелой конницы Уда разделились на два пути, и к этому времени они потеряли уже больше половины состава. Стоило двум колоннам войск Великой Ци продолжить продвижение, и они наверняка сокрушили бы столицу Уда.
Пока все вели обсуждение, снаружи внезапно попросил аудиенции Чжао Бай.
Чжао Бай представлял цзюньчжу1, и хоу Ситина позволил ему войти.
Глаза Чжао Бая были красными. Войдя в шатер, он обратился к возглавлявшим собрание хоу Ситина и Цинь Миню:
— Цзюньчжу… цзюньчжу только что начала беспрерывно харкать кровью, боюсь, ей не выжить. Узнав, что господа генералы собираются в поход, она специально послала меня пригласить хоу-е и генерала Цинь в ее шатер для разговора — у цзюньчжу есть поручение.
Сказав это, подобный железной башне Чжао Бай уронил две горячие слезы из своих тигриных глаз.
Лу Я покачнулся и первым выбежал наружу. Кости старшего брата еще не остыли, и если невестка уйдет вслед за ним, с каким лицом он вернется в столицу?
Хань Ляо тоже с грохотом вскочил, но его остановил суровый взгляд хоу Ситина, и только тогда он осознал, что потерял самообладание.
Хоу Ситина и Цинь Минь обменялись взглядами и, поднимаясь, спросили:
— Почему цзюньчжу так тяжело заболела? Разве военный врач не ходит каждый день проверять ее пульс?
Чжао Бай вытер глаза и, всхлипывая, ответил:
— Цзюньчжу эти несколько дней совсем ничего не ела, а если и ела, то ее рвало. Военный врач бессилен, мы тоже не могли ее уговорить, кто же знал…
Хоу Ситина глубоко вздохнул, но в душе ликовал. Будет только лучше, если Вэй Жао умрет. Она не допрашивала тех военнопленных, и как только Вэй Жао испустит дух, он найдет предлог обезглавить их, и тогда у него больше не останется причин для беспокойства. Что касается стороны Уда, они и сами желали, чтобы среди полководцев Великой Ци было побольше тех, кто готов с ними сотрудничать, и никогда не выдадут это добровольно. А если и скажут, то без доказательств им никто не поверит.
Выходя из шатра главнокомандующего, хоу Ситина думал о том, что женщины остаются женщинами — из-за любви готовы на любые безумства. Сейчас она пригласила их, вероятно, желая поручить им отомстить за Лу Чжо.
Вэй Жао пригласила только хоу Ситина и Цинь Миня, но Хань Ляо самовольно последовал за отцом — он очень беспокоился о болезни Вэй Жао.
Раз уж он увязался следом, хоу Ситина побоялся, что лишние слова вызовут подозрения, и не стал отчитывать сына.
Шатер Лу Чжо располагался в самом центре лагеря армии Шэньу. Хоу Ситина, Цинь Минь и Хань Ляо шли вслед за Чжао Баем и вскоре оказались перед входом.
Изнутри доносились сдавленные рыдания Лу Я.
Чжао Бай откинул полог и пригласил хоу Ситина и Цинь Миня войти. Сам он остался снаружи, провожая Хань Ляо холодным взглядом.
Лу Чжо мертв, так с чего бы Хань Ляо считаться с Чжао Баем? Когда армия Лунсян возглавит четверку элитных армий, а слава дома Лу померкнет, у него найдутся способы расправиться с такими, как Чжао Бай.
Во внешнем покое большого шатра никого не было, а перед занавесом, ведущим во внутренние покои, стояла маленькая служанка с покрасневшими глазами.
Увидев двух генералов, служанка поклонилась и приподняла занавес.
Хоу Ситина увидел Лу Я, стоящего на коленях перед кроватью цзюньчжу. На кровати, прислонившись к подушкам, сидела цзюньчжу. Ее некогда яркое лицо теперь было осунувшимся и изможденным, вызывая жалость. На белоснежном чжунъи виднелись пятна крови.
Хоу Ситина ни на миг не усомнился и первым шагнул внутрь.
В этот момент служанка, державшая занавес, внезапно вскрикнула и всем телом бросилась на Цинь Миня:
— Хоу-е вступил в сговор с врагом и предал страну! Прошу генерала помочь цзюньчжу схватить изменника!
Цинь Минь хотел было отшвырнуть похожую на убийцу служанку ударом ноги, но, услышав ее слова, невольно замер.
В то же время во внутренних покоях скрытые лучники уже поразили ноги хоу Ситина. Лу Я заслонил собой Вэй Жао и смотрел, как несколько крепких воинов из домашней охраны бросились вперед, чтобы скрутить упавшего на землю раненого хоу Ситина.
Когда угроза внутри была устранена, Лу Я обменялся взглядом с Вэй Жао и размашистым шагом вышел наружу. Увидев помрачневшего лицом Цинь Миня, Лу Я серьезно сказал:
— Генерал, сохраняйте спокойствие. Чуть позже цзюньчжу сама всё объяснит.
Перед тем как прийти сюда, Лу Я действительно думал, что невестка харкает кровью, и только когда он ворвался внутрь и увидел лучников, спрятавшихся по обе стороны от входа во внутренние покои, он был поражен. Времени не оставалось, и невестка не стала ничего объяснять, лишь сказала, что раздобыла доказательства сговора отца и сына Хань с врагом, и велела ему плакать и разыгрывать спектакль.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
